Он потел еще обильнее, чем его антипод. Рихард задавал наводящие вопросы, возвращал человека в нужную колею, когда его оттуда выбрасывало. Звучали фамилии, названия закрытых оборонных предприятий. Мелькнула фамилия Соколова, Каргополова – явное доказательство, что Робинсон искренен. Институты Зеленограда, названия которых уже оскомину набили, Московский государственный союзный проектный институт, новосибирский «Сибгражданпроект», в котором на поверку не было ничего гражданского. «НПО машиностроения» в Красноярске, в котором производилась ракетная техника, завод «Энергомаш» имени академика Глушко, КБ «Южное» на Украине, тульское бюро приборостроения, опять же новосибирский «Сибгипротранс»… Одно лишь перечисление контор, где засели враги, заняло несколько минут.
Звучали фамилии руководителей, главных инженеров, ведущих специалистов – Цветков, Воронин, Гуревич, Засулич, Жданов… Волосы от услышанного вставали дыбом. Многие фамилии были на слуху. С парой из перечисленных товарищей Кольцов лично встречался в ходе командировок по стране.
Звучали фамилии сотрудников органов, продавшихся врагам Советского Союза: майор Нечипоров, полковник Астраханцев, генерал-майор…
Возникло острое желание выйти покурить. Куда катилась его страна? Но он сидел, заставляя себя слушать. С мрачным видом помалкивал Рихард, тоже слушал. Эта пытка, казалось, никогда не кончится. И вдруг Робинсон замолчал, выдохся, у человека стали закатываться глаза. Он навалился плечом на заднюю дверь – всего лишь, слава богу, потерял сознание…
Когда его доставили на Вольштрассе, он пребывал в полной отключке.
В этом районе было по-прежнему тихо. К дому не подъезжали. Если ремонтники установили причину отключения телефона, то в округе орудует не только полиция. Поставили машины рядом, перетащили бесчувственное тело в «Ситроен»."
"– Гуманисты мы с тобой, коллега, – брюзжал Рихард. – Возвращаем человека, где взяли… ну, почти. Оклемается, придет в себя – правда, ни хрена не вспомнит. Вот представь, стали бы они так делать на нашем месте? Бросили бы на обочину – и ладно, если живого… Молчаливый ты какой-то, Михаил, – подметил Рихард.
– Словно и не рад. Не поймешь вас, москвичей. В общем, так, убери кассету подальше и поглубже, а когда вернемся ко мне, сделаем копию – на всякий пожарный. Пойдешь завтра с оригиналом. Не забыл, Михаил, что тебя ожидает завтра? Ну, ладно, ладно, не буду раньше времени расстраивать…
Новенький комбинезон предательски хрустел – в нем никто еще не работал.
