Мелкие плавсредства еще не убрали, хотя навигация давно закончилась. Но не для Денисова. Когда сотрудники осторожно спустились с обрыва, хватаясь за вьющиеся по откосу корни деревьев, Денисов уже открепил канат, связывающий суденышко с берегом, перелез в плоскодонку и стаскивал чехол с навесного мотора. Пресечь его действия оказалось некому, причал пустовал. Ноги вязли в рыхлой глине, бежать не хотелось. Прибрежные воды затянула хрустящая корочка – лед был хрупче хрусталя, ломался от слабого прикосновения. Денисов, стащив с мотора чехол, дергал за веревку.
Двигатель не заводился. Странный человек – с чего бы он завелся? Бензин давно слили, мотор законсервировали (правда, не убрали – но это типичная отечественная бесхозяйственность). Видимо, не в том был умен этот инженер. Мужчина кряхтел, безуспешно рвал заводку, косил взгляд на приближающихся людей. Оставил тщетные попытки завести мотор, схватился за весла в уключинах. Кольцов ускорил движение. Шпион сделал несколько гребков, бросил весла и мрачно уставился на ствол пистолета, направленный ему в голову.
Лодка покачивалась в нескольких метрах от причала, медленно двигалась по течению."
"– Далеко собрались, Олег Витальевич? – спросил Михаил, опуская пистолет. – Не заводится эта «скороварка»? Сочувствую. И что теперь? Будете на льдине до весны дрейфовать? У вас с головой все в порядке? Сдается, что нет. Хочу предупредить: попытаетесь сбежать – прострелю лодку. Купались когда-нибудь в ноябре? Это неприятно, поверьте. И лечиться придется не дома, а в изоляторе.
– Что вам надо? – прохрипел ведущий специалист. Он сник, сидя на банке, понуро опустив плечи.
– Как – что? – удивился Кольцов. – Арестовать вас хотим за измену Родине и сотрудничество с западными спецслужбами. Или это произвол кровавого КГБ?
– Это ошибка, – прошептал Денисов. Кровь отлила от лица, он напоминал какого-то увядающего Фантомаса. – Вы не того взяли, я ни в чем не виноват…
– Странно, Михаил Андреевич, – подал голос Вишневский. – Люди, которых мы берем, как правило, образованные, эрудированные, имеют большой словарный запас.
А приходим за ними – лепечут одно и то же, ни ума, ни фантазии.
– Память отшибает, – предположил Кольцов. – В голове остается только примитив. Понимаем вас, Олег Витальевич. Непростая это ситуация для невиновного человека. Балашов возводит на вас напраслину, машина сломалась, собака едва не покусала… Столько испытаний выпало на вашу долю. Берите весла, начинайте грести, только в нашу сторону, а не в обратную.
