Эберхарт мрачно смотрел на дно опустевшей чашки, лицо его, казалось, становилось расплывчатым, обретало землистый оттенок. Он поднялся, пошатываясь, удалился в спальню, затворил за собой дверь. Михаил допил кофе, несколько минут посидел в задумчивости, потом покурил у открытой форточки. В спальне что-то упало, кажется, стул, приставленный к кровати. Он вышел из оцепенения, вскинул голову. Что такое? Спина похолодела. Он бросился из кухни, вбежал в комнату. Горел светильник, закрепленный на стене. Постель Эберхарт не разбирал и одежду не снимал, возможно, не успел.
Никого еще не доводили до добра тяжелые думы! Стало плохо с сердцем. Кровь отхлынула от лица, мужчина стал задыхаться. Он пытался привстать, схватился за спинку стула, повалил его. Сам не удержался, рухнул обратно в кровать, только ноги остались на полу. Блуждали и закатывались глаза, человеку не хватало воздуха.
– Что с вами, Людвиг? – Михаил бросился к нему, стал трясти. Самого охватила дрожь, холод растекался по конечностям."
"Диагноз был предельно прост – обширный инфаркт.
На фоне переживаний и всего такого. А «все такое» явно возникло не сегодня. Мужчина выглядел нездоровым с самого начала. Эберхарт пытался приподняться, что-то хрипел, но слова уже не различались. Михаил бросился к выключателю, зажег верхний свет. Метнулся к спаренному комоду у окна, стал выдергивать ящики. Что-то похожее на аптечку лежало в третьем снизу ящике. Он стал перебирать таблетки, в которых ни черта не соображал. Где же популярные валидол, корвалол, что там еще? К черту! Все необходимое должно быть у Эберхарта при себе! Он выбросил коробку с лекарствами, стал обшаривать его карманы, даже нашел какой-то початый стандарт с надписями на латыни.
Но все это было бесполезно. Дрожь прошла, прозвучал какой-то шамкающий вдох. А в следующий миг Эберхарт уже не дышал. Лицевые мышцы перекосили лицо, в глазах застыла пронзительная тоска. Михаил похолодел. Предательская слабость заставила опуститься на колени. Он не верил своим глазам, не отдавал себе отчета. Но понимание приходило, в душу забиралась безысходность.
Он оказался у разбитого корыта. Эберхарт умер, так и не став шпионом КГБ…
Впрочем, агентом он бы и так не стал. Его искали все спецслужбы Западного Берлина, и вовсе не затем, чтобы поощрить. Но рассказать он мог многое, озвучить имена, прояснить аспекты деятельности БНД против Советского Союза. А это стоило дорогого.
Михаил поднял на кровать ноги мертвеца, зачем-то укрыл его пледом. Еще побыл немного рядом с ним.
