Скорее всего, я отрезаю себе последний шанс на то, чтобы уйти, но все равно это делаю: ложусь на нее сверху. Тонкие руки обвивают мою шею, твердые соски прижимаются к груди, вызывая моментальное желание почувствовать их кожей.
— Сними… — Маша сжимает ткань на моей спине, тянет ее вверх. — Мне надо очень…
Я редко матерюсь, но это делаю, потому что перестаю себя контролировать. Да, она определенно будет царапаться, потому что едва я избавляюсь от свитера, то чувствую твердость ее ногтей на лопатках.
— Мне твой запах нравится… все в тебе нравится… и голос твой… и то, как ты меня называешь меня.
Малыш… тоже нравится.
Может быть дело в этих словах, или в том, что ее язык рисует влажные круги на моей ключице, рука сама находит пуговицу на ее джинсах, расстегивает, тянет молнию вниз.
— Малыш, у тебя секс уже был?
Маша поднимает бедра вверх, помогая стаскивать с нее джинсы вместе с бельем, и несколько раз мотает головой:
— Нет, не было. Но я не боюсь. Хочу, чтобы ты.
Меня должно остановить, но не останавливает.
Девственность — не болезнь и не отталкивающий фактор, и еще я хочу быть ее первым."
"Я на секунду прикрываю глаза, чтобы справиться в болезненным натяжением в паху, когда приподнявшись, смотрю на нее голую. Тонкая шея, выступающие ключицы, грудь красивая, для ее комплекции удивительно большая. Маша делает эпиляцию, оставляя узкую полоску волос. Красивая девушка, как с картинки. Просто расстегнуть молнию на брюках и будет все: стоны ее, мое имя, и секс, знаю, будет охренительным — сейчас тот случай когда мозги и физиология работают слаженным дуэтом.
Но именно сейчас понимаю, что не смогу. И дело сейчас не в измене Рите — я через эту мысль еще в коридоре переступил и благополучно смирился. И про чувства Олега тоже не в первую очередь думаю. Сейчас проблема в ней самой, в Маше: она в стрессе после аварии, и она сестра Риты. За грань приличий мы уже оба переступили, но если я ее девственности лишу, назад уже ничего не вернешь, и этот факт останется с ней на всю жизнь. Я старше, опытнее, мне нужно быть мудрее.
— Я очень хочу… — голос у Маши дрожит, но не страхом, а нетерпением. — Ляг на меня.
Я оставляю себе паузу смириться с принятым решением, и смотрю ей в глаза. И разочаровывать я ее тоже не планирую. Не сейчас.
— Ноги раздвинь, малыш. Трогаешь себя?
Дыхание в темноте учащается, и Маша крутит головой. Девственница на тысячу процентов. Вопросов не задает: сгибает ноги в коленях и разводит в стороны. Доверяет, хотя я ничем не заслужил.
