Жадная грубость его прикосновений чередуется с поглаживаниями сосков, и я на секунду пугаюсь что то, что я испытываю не может считаться нормальным. В висках шумит, в промежности остро тянет, живот сводит томлением, и я хочу большего. Мне хочется ощущать его раздетое тело на себе, я тоже хочу ощутить вкус его кожи языком. Я хочу, чтобы охладить жар, утолить это сжигающий голод.
— Денис, пожалуйста, мне нужно… — я толкаюсь швом джинсов ему навстречу, прижимаюсь ртом к его щеке. — Пожалуйста.
— Не справляюсь я, Маш, — глухо произносит Денис.
— Это хреново.
Я обнимаю его шею крепче, потому что в этот момент он отрывает меня от стены. Я чувствую, что мы куда-то идем, слышу толчок двери, но не могу перестать его целовать. Моя спина касается мягкости покрывала, и я понимаю, то мы находимся в моей спальне.
17
Денис
Остановится надо, но я не могу. Я хорошо знаком с острым сексуальным влечением, но сейчас дело не только в нем, а в том, как Маша реагирует на меня, в этом контрасте невинности и отчаянной требовательности.
Она такая девочка-женщина, я с такими никогда дела не имел, и потому сейчас полностью дезориентирован: еще пятнадцать минут назад мне хотелось на нее стеклянный колпак надеть, чтобы защитить от невзгод внешнего мира, а сейчас я мечтаю ее затрахать. Хочется узнать насколько громко она будет стонать, когда я окажусь в ней, будет ли она произносить мое имя, царапается ли она, и как будет выглядеть на мне сверху. Далеко не моя любимая поза, но Машу я хочу именно так, чтобы видеть ее лицо когда она будет опускаться на мой член.
Собственное возбуждение начинает причинять боль, когда в голове четкой картиной встает этот кадр: ее тонкое тело на мне, белая кожа, покачивающаяся грудь с напряженными сосками.
— Я думаю о тебе очень часто, Денис, — шелестит в темноте голос Маши. — Знаю, что мне нельзя, но никак не получается.
Конечно, все не просто так, можно было догадаться. Поэтому меня так корежит — потому что она всю себя отдает.
Надо отшагнуть назад, но я снова проигрываю. Я ведь совсем не хороший парень и, по большому счету, приличный эгоист, а это не мимолетное желание доступного тела — я впервые испытываю влечение такой силы. Обычно поцелуй для меня ассоциируется с минетом, но не сейчас. То, как целуется Маша — олицетворение ее самой: она не пытается делать это сексуально, целуется нежно и чувственно, и от этого у меня, зрелого мужика, напрочь сносит крышу.
