Он жених моей сестры и намного меня старше, мое восхищение им сродни любви к известному певцу или к актеру, и всегда будет существовать лишь на расстоянии.
Как и в прошлый раз, Денис ждет меня, сидя на кушетке в процедурном кабинете. Пока я шла по коридору, то давала себе установку быть профессионалом и не смущаться при виде его частичной наготы, но сейчас, вопреки этому, лицо начинает теплеть. Его кожа загорелая, несмотря на зимний сезон, на икрах и бедрах отчетливо проступают мышцы, явные заслуги увлечения спортом.
Я много раз видела полураздетых друзей Данила во время соревнований по уличному баскетболу, но никогда не испытывала при этом ни ступора, ни смущения. Наверное, потому что тело Дениса выглядит по-другому: оно крепкое и очень мужское.
— Здравствуй, Маш, — Денис откладывает телефон в сторону и смотрит на меня. Улыбается тепло и покровительственно, словно я попадаю в узкий круг людей, которых он действительно рад видеть, отчего в груди екает.
— Как твоя нога сегодня? После первой процедуры колено может болеть сильнее, — я иду к аппарату ультразвука, стараясь не прятать взгляд, но и не слишком разглядывать Дениса.
Теперь, когда дверь кабинета закрыта, волнение вернулось в полной мере, и оно мне не нравится. Я всегда честна в своей симпатии к людям и никогда ее не скрываю, но с Денисом так не получается. Веду себя неуклюже и неестественно, постоянно краснею и отвожу глаза — настоящее мучение.
— Ничего такого не было. Ты умница.
Эта похвала — просто вежливая благодарность, но и она действует на меня странно: на душе становится тепло и светло, словно зажгли дюжину бенгальских огней, улыбку невозможно спрятать.
Большую часть процедуры Денис разговаривает по телефону. Кажется, речь идет о строительстве, я стараюсь не вслушиваться и просто наслаждаюсь звучанием его голоса. Как и тогда в чулане, он говорит спокойно и уверенно, и я думаю, что в жизни к нему непременно тянутся люди. Кажется, что Денис способен решить любую проблему, и, даже не зная его близко, ему хочется доверять.
Попрощавшись с собеседником, он откладывает телефон, и я безошибочно ощущаю на себе его взгляд: он касается лба, скользит по щеке, задевает шею.
— Долго тебе еще работать, Маш?
— Ты у меня последний из пациентов. Мой лимит на спасение суставов на сегодня выполнен.
— Домой потом поедешь?
Разумеется, его не интересуют мои дальнейшие планы, и это лишь дань поддержания беседы, но моя рука с аппаратом все равно дергается.
