Склоняется надо мной, так что ее волосы свешиваются с плеча, и начинает осторожно удалять остатки геля с колена. Ее ладонь на фоне моей кожи кажется алебастрово-белой и, глядя на нее я вновь чувствую, как расслабленно путаются мысли. А мне через десять минут вновь вливаться в рабочую мясорубку.
— Спасибо тебе, — я мягко отстраняю ее запястье, слегка сжимая пальцами в знак благодарности, и встаю с кушетки. — Завтра в это же время?
Маша несколько раз кивает и резко отворачивается, но я успеваю заметить как ее лицо заливается краской.
Боксеры. Она ведь только начинает свой карьерный путь и к полураздетым пациентам не привыкла."
"— Иди, Маш, я выход найду, — спешу сгладить неловкость, пока снимаю со стула брюки. Может и правда шорты стоит с собой носить? Да ну, нет, чушь. — Увидимся завтра.
Маша бормочет «До завтра» и выскальзывает за дверь, а я, пока застегиваю ремень, вспоминаю, что рядом с моим офисом есть неплохая клиника, и физиолечение я вполне мог бы проходить и там.
Зря не прислушался.
6
Маша
— Маш, я здесь пометил, чтобы Валееву в ультразвук добавили гидрокортизон. Иммунитет у дяди бушует, надо подавлять, — Владимир Сергеевич передает мне больничную карту и смотрит со всей серьезностью. — Я в операционную, ты остаешься за старшую.
Я бережно укладываю бумаги подмышку и с улыбкой киваю. О лучшем руководителе, чем он, я не смела и мечтать. Помимо того, что Синяев большой профессионал в области ортопедии и травматологии, он еще и исключительный человек: харизматичный, доброжелательный и со здоровой иронией.
По его собственным словам, без последней в мире медицины обойтись никак нельзя.
Владимир Сергеевич выходит из кабинета, а я машинально смотрю на настенные часы. По мере того как движется секундная стрелка, чувствую растущее волнение: оно покалывает живот и нагревает щеки. Денис должен подойти на процедуру через пятнадцать минут. Все-таки до врачебного профессионализма мне еще очень далеко: вряд ли кто-то из специалистов смущается при виде раздетого мужчины, будь он даже таким красивым.
— Ваш пациент подошел, Мария Вадимовна, — Мила, санитарка, заглядывает в дверь кабинета, и на ее румяном лице расцветает озорная улыбка. — Такой красавчик.
В ее последними словами я испытываю облегчение. По крайней мере, не я одна замечаю привлекательность Дениса, и мне необязательно испытывать за это чувство вины.
