Нет больше ни четкости, ни логики. Потому что это третий по счету букет, который я отправляю для Маши, и все это мог вполне перепоручить своей секретарше — справилась бы не хуже. Но я делаю сам и планирую делать это сам и дальше. Пустая квартира, бизнес-ланчи… Хочется в жизни чего-то настоящего.
Говорят, чтобы принять неизбежное, нужно пройти все стадии: отрицание, гнев, торги, депрессию, и только потом перейти на желанный этап принятия. Последний раз я прикасался к Маше больше месяца назад, во дворе ее дома — для циника вроде меня, прошло достаточно времени, по крайней мере, для того, чтобы начать гневаться.
Но гневаться у меня не получается, как я не старался. Наверное, это и есть еще одна сторона любви — когда принимаешь в ней все. В день, когда я ее увидел, она сразила меня своей непохожестью на всех женщин, которых я знал, и пусть ее решение никогда не смогло бы стать моим, я не нахожу в себе злости, чтобы его осуждать. Просто она другая, не я. Слишком совестливая, слишком привязанная к родным, слишком идеалистка.
Нельзя любить человека и требовать, чтобы он был для тебя удобным.
Признаю, первые дни я был уверен, что Маша быстро сдастся. Ее чувствам я верил, а потому мне казалось, что мягкая двадцатилетняя девочка в один вечер непременно даст слабину и сама мне позвонит. Но шли дни, проходили недели, а она не появлялась. Я знаю о том, как она живет практически все. Знаю, что записалась в художественную школу, что по-прежнему исправно посещает лекции и проходит стажировку в больнице, где работает ее отец.
Также я знаю, что у нее никого нет, и что ее глаза выглядят грустными. Всего этого мне не рассказывал наемный детектив — видел сам. Она снова меня удивила — комнатная орхидея, которую всю жизнь семья оберегала от малейших сквозняков, выдержала суровые морозы. Гордость в моем случае неуместна, но можно сказать, что в чем-то я ей горжусь.
Если бы у меня был психотерапевт, то он бы сказал, что я застрял в стадии отрицания. Очевидно, вера в чудеса от Маши немного передалась и мне.
Не настолько, конечно. Я даю ей время на то, чтобы сохранить отношения с сестрой, но заведомо знаю, что отпустить ее не смогу. Тот еще сюрприз — в тридцать шесть обнаружить, что ты однолюб."
"Пару дней назад у меня было что-то вроде свидания. Она дальняя родственница Зимина Кости, двадцать восемь, красивая, неглупая, явно ко мне расположена. В ресторан я пригласил ее сам, чтобы проверить, смогу ли пойти дальше. Я эгоист, мужчина, мне нужно знать.
