Чувство вины по-прежнему меня преследует, даже несмотря на то, что с Денисом я рассталась, а никто их домашних не сказал ни одного обвинительного слова. Скорее всего причина в том, что Маргариты здесь по-прежнему нет.
— Вадим, Данил, к столу, — выкрикивает с кухни мама, пока я сервирую стол. Вера в чудеса во мне неискоренима, поэтому я ставлю пятую тарелку.
— Это от нас с папой, чтобы учеба давалась тебе еще легче, — мама с улыбкой вручает мне пакет с логотипом электронного супермаркета, в котором лежит макбук.
Я по очереди обнимаю родителей и благодарю. Следующим подходит Данил, неловко треплет меня по голове и вручает конверт с сертификатом в отдел товаров для творчества. Повисает пауза, и почему-то в этот момент мне кажется, что мы все подумали об одном и том же. Ну или же за меня вновь говорит чувство вины.
— Садимся, — командует мама. — Я сейчас рулетики с баклажанами вынесу.
Новый грузинский рецепт.
Я машинально прослеживаю, как она идет на кухню, и улавливаю движение за окном. Сердце начинает биться быстрее, пальцы вонзаются в стул. Из своей всегда идеально чистой красной машины выходит Маргарита.
— Дочь, вина будешь? — окликает папа.
— Пап, там Марго приехала, — мне приходится повторить эти слова дважды, потому что первая попытка оказывается провальной.
Из прихожей доносится звук открывающейся двери, папа идет встречать сестру, вслед за ним, поставив блюдо с баклажанами на стол, срывается мама.
Данил не встает — разговаривает по телефону. Я тоже остаюсь сидеть на месте и с колотящимся сердцем разглядывать пустую тарелку на противоположном краю стола, которой, кажется, все же суждено быть использованной. Сестра все таки пришла.
— Садись давай, — ласково напевает мама и, положив руки сестре на плечи, подталкивает к столу, словно боясь, что она может передумать. Я не могу не улыбнуться той радости, которой сияет ее лицо.
Теперь я отчетливо вижу, как сильно она на самом деле переживает. — Я сейчас тебе утку положу.
Марго выглядит замечательно, как и всегда, разве что лицо немного осунулось. Она гладит по руке папу, салютует Данилу пальцами в его же манере, мне достается ничего не выражающий взгляд. Сейчас мне достаточно и его.
Я намеренно не пытаюсь участвовать в беседе за столом, чтобы не спугнуть завязавшийся разговор между мамой и сестрой.
