И когда я снова начал летать, они не давали мне продохнуть. Писали, что после Барона я сбил четыре самолета, но это все вранье. Самолет я сбил потом только один, и то, по счастью, летчик успел выпрыгнуть с парашютом.
– Ваши слова делают вам честь, – негромко заметила Амалия. – Насколько я понимаю, вы тогда уже успели понять цену войне.
– Цена? – Ричард криво усмехнулся. – Вы слишком добры, госпожа баронесса. Нет, истинную цену я осознал лишь тогда, когда меня самого сбили и я падал в пылающей машине. Я горел… товарищи Барона все-таки добились своего… да… Но мой самолет упал в реку.
Не помню, как я выбрался из кабины… или меня выбросило, ничего не помню. Когда меня наконец разыскали и доставили в госпиталь, врачи развели руками и сказали, что я, скорее всего, не буду ходить – при условии, что вообще выживу. По-моему, я сломал все, что только можно, обгорел и вдобавок получил огнестрельные ранения, когда мой самолет обстреливали из пулеметов. В общем, – заключил Ричард, – меня собирали по частям, как головоломку.
И неплохо собрали, должен вам сказать, но тогда – тогда я с ума сходил от мысли, что останусь калекой. В наш госпиталь приходили всякие знаменитости, и однажды одна из них, видя мое состояние, предложила что-нибудь мне почитать. Это оказались «Три мушкетера». Я раньше не очень любил Дюма, он казался мне фанфароном, а тогда я понял, что не прав. Все, о чем он писал, казалось таким… не знаю… живым, таким настоящим… Более реальным, чем сама реальность, если вы понимаете, о чем я.
Он писал о людях, которые не сдаются, несмотря ни на что, и я решил, что тоже не буду сдаваться.
Интересно, подумала Амалия, знаменитость, которая читала раненому, – уж не Нелли ли Райт? Впрочем, сейчас это уже не имеет значения.
– Наверное, вы сочли меня страшным эгоистом, – заметил Ричард, глядя на притихших женщин. – Только и говорю, что о себе…
– Я очень рада, что мне выпала честь с вами познакомиться, – серьезно сказала Амалия. – Черный Барон послужил причиной гибели одного из моих друзей.
– О! Я понятия не имел об этом.
– Да, вот так. Кстати, на Ксению произвел большое впечатление ваш клуб, – заметила баронесса, чтобы сменить тему. – Откуда вы взяли идею для мушкетерской формы? Из рисунков Лелуара[14]? Может быть, я не права, но для меня роман Дюма неразрывно связан с Лелуаром… с тем, как он изобразил героев, хотя некоторые, наверное, со мной не согласятся.
– Да, месье Лелуар – большой знаток истории костюма, – оживился Ричард.
