Расследование, которое она вела, внезапно стало ей казаться бесплодным и бессмысленным, а жизнь за пределами Мушкетерского клуба – бледной и однообразной. Портрет молодого Дюма смотрел на нее со стены с томным прищуром.
Ричард помог ей облачиться в плащ и вызвал слугу, чтобы он проводил ее. С чувством смутного сожаления Ксения попрощалась с присутствующими и скрылась за дверью."
"– Какая красивая шпага! – с восхищением сказала Грета, глядя на оружие, лежащее на столе. – Она настоящая?
– Разумеется, – отозвался Ричард.
– А что это за шишечка на острие? – Не удержавшись, молодая женщина потрогала ее пальцем.
– Чтобы не ранить кого-нибудь во время фехтования, – объяснил ее собеседник.
Роджер покосился на дверь и, так как его мучило любопытство, вполголоса спросил:
– Слушай, Рик, что это за особа и чего она от тебя хотела?
– Ничего. – Ричард передернул плечами. – Она спрашивала про Тимоти Гарретта.
– Это еще кто такой? – поднял брови Роджер.
– Он работал у нас в клубе. Я тоже не сразу его вспомнил, хорошо, что мистер Ярвуд… – Ричард поглядел за окно и нахмурился. – О, черт!
– Что такое?
– На улице дождь, а у нее нет зонта.
И не успел Роджер глазом моргнуть, как его собеседник был уже у двери.
– Рик! – простонал Роджер, скорчив жалобную гримасу. Он собирался сказать тысячу вещей и среди прочего напомнить, как невежливо покидать гостей, даже не попрощавшись; но Ричард только отмахнулся и, нетерпеливо бросив по-французски: «Потом, потом, все потом», скрылся за дверью.
– Ваш друг уже ушел? – с изумлением спросила Грета.
Роджер позеленел. Как и многие англичане, он гордился своей выдержкой, и не без оснований, но иногда спутница искушала даже его терпение. Он никак не мог решить, то ли она наивна, то ли попросту глупа, а между тем некоторые ее замечания выдавали человека вовсе не глупого. Вот и сейчас она задумчиво произнесла:
– Впрочем, его можно понять.
Эта леди очень мила, и она явно ему нравится.
– Милая Грета, – воскликнул Роджер, – я готов присягнуть на чем угодно, что вы в тысячу раз лучше ее!
– О, мистер Деннорант, вы известный льстец, – вздохнула Грета. – И вообще вы человек опасный, вы кого угодно можете убедить в чем угодно. Взять хотя бы миледи: ведь я вовсе не хотела представлять этот персонаж. И я до сих пор не уверена, что мне этого хочется.
