– Сомневаюсь, что это помогло бы вам воскресить вашего знакомого, которого он убил, – колюче ответил Ричард. Глаза его собеседницы сверкнули.
– Мистер Сеймур, я вижу, что мне придется кое-что вам объяснить. Если я сижу тут и разговариваю с вами, а не сдала вас полиции, то исключительно потому, что вы нравитесь моей дочери. Но если я сочту, что вы опасны, непредсказуемы и так далее, я сразу же изменю свое решение. Это понятно? Вы не понравились мне с самого начала. Едва вы увидели мою дочь, вы назвали ее миледи, как персонажа из романа Дюма.
Только вот любой читатель помнит, что миледи – блондинка, и уж такой влюбленный в роман читатель, как вы, наверняка должны были это знать. А у моей дочери волосы темные. Почему же она ассоциировалась у вас с этим персонажем? Уж не потому ли, что вы думали, что Ксения тоже убийца? Одно это должно было сразу же меня насторожить, хотя окончательно все стало ясно только сейчас. Не обольщайтесь, сэр: я не доверяла вам раньше, я почти стала доверять вам, когда вы спасли Ксению, но теперь – теперь я доверяю вам менее, чем когда-либо.
И вам придется все мне рассказать и быть до конца откровенным, если, разумеется, вы хотите увидеть ее снова.
Договаривая последние слова, Амалия сердито дернула рукой и задела пишущую машинку, которая протестующе звякнула.
– Значит, вы хотите знать правду?
– Да.
– Это будет очень скучная история, – вздохнул Ричард. – В ней нет ни героев войны, ни охотников, ни… – Он поморщился. – Начнем с того, что сэр Артур сотворил настоящее чудо, собирая меня после падения, но кое-что не удалось даже ему.
Когда мой самолет обстреливали, несколько пуль попали и в меня. Впоследствии сэр Артур сумел вытащить почти все, кроме одной. Достать ее невозможно, но хуже всего не это, а то, что она движется. Когда эта пуля дойдет до сердца, – заключил Ричард, – я умру.
– Значит, у вас есть сердце?
– Есть. И вы знаете, кому оно принадлежит.
Да, такого поворота событий Амалия никак не могла предусмотреть. Приговоренный к смерти, который приговаривал к смерти других…
– И сколько вам осталось?"
"– Не знаю.
Может быть, неделя, месяц, год… Или несколько лет, если повезет.
– Скажите, Ричард, когда вам стало плохо в моей гостиной…
– Да, такое со мной бывает, хоть и нечасто. В общем и целом мне удается держать себя в руках. Иногда из-за сильных приступов боли или из-за бессонницы приходится колоть морфий… Я знаю, вы видели следы уколов и решили, что я наркоман, но это вовсе не так.
