Но помните, вы поручили мне еще раз расспросить Мари Пеллетье по поводу некоторых деталей? – Поудобнее перехватив бумаги левой рукой, правой Мэтью поправил очки. – Так вот, я недавно говорил с ней. Еще во время первых допросов она упоминала, что в Англии советовалась с каким-то юристом по поводу того, можно ли притянуть людей, убивших ее семью, к ответу. Знаете, кто был этим юристом? Это был Эндрю Найт!
Сыщики воззрились друг на друга, затем Стивен Хантер дернул ртом, кое-что припоминая.
– Эндрю Найт был в числе гостей на вечере у леди Хендерсон, – сказал он.
Мэтью нетерпеливо кивнул.
– Три года назад умерла его жена, и он остался совсем один. Вскоре он вышел в отставку, и у него появилась масса свободного времени. Вероятно, ему стало скучно, и он придумал себе развлечение: довести до конца те дела, в которых он так или иначе потерпел поражение. Убийца должен был провести большую подготовительную работу, чтобы найти Инмэнов и Уэббера, так что время на это у Найта было. Очень многое сходится, хотя… хотя я пока не понимаю, почему последней жертвой стал Гилмор.
Может, у Найта были какие-то личные причины ненавидеть его?
– Ну, это мы выясним, – пропыхтел Стивен. – А почему Найт слал жертвам письма, как вы думаете?
– Ну, он же все-таки не обычный убийца… Он юрист, а юристы любят обставлять все формальностями. Письмом он, так сказать, ставил жертву в известность о ее будущей судьбе. Понимаете, ведь те, кому он предъявил вполне конкретные обвинения, могли, например, пойти в полицию и признать свою вину.
Однако никто, ни один человек, не сделал этого.
– Далеко пойдете, – объявил Стивен. – Ладно, бросайте где-нибудь ваши бумажки, и идем!
– Куда? – озадаченно спросил Мэтью.
– Требовать ордер на задержание подозреваемого и обыск его дома.
– Но, сэр, пока мы не проверили все обстоятельства…
– Нам нужны хоть какие-то результаты, – повторил Стивен слова, которые совсем недавно сказало ему высокое начальство. – Ясно вам? Если Найт виновен, мы найдем улики, если он невиновен – извинимся и отпустим его.
Кроме того, не забывайте, что с его, прости господи, продуктивностью 21 марта он вполне может ухлопать кого-нибудь еще. Сегодня девятнадцатое, так что, если мы продержим его у нас дня три, многое может проясниться, сержант. Очень, очень многое!
То, что происходило в Скотленд-Ярде после этого разговора, можно описать лишь словами классика, сказанными, впрочем, по другому поводу: «И все завертелось».
