— Тимур… — Я изо всех сил дую ему в лицо, чтобы пробудить шестую чакру.
Срабатывает. Его глаза распахиваются и непонимающе смотрят на меня.
— Какого черта ты лежишь так близко? — раздраженно рычит он, проморгавшись.
Его голос настолько сильно отличается от того, каким он признавался в желании заняться со мной сексом, что на мгновение становится жутко обидно.
— Ты держишь меня за бедро и снял с меня белье, — говорю я тоном Саши. — Надеюсь, это достаточный повод?
Glava 25
— Чего? — ошалело переспрашиваю я, не сразу осознавая, что Маша не врет.
Потому что мой жираф уже давно торчит из трусов, а рука… Бля-я-ядь.
Рука не только трогает ее задницу, она еще и продолжает ее мять. Нарушение нейронных связей, как говорится, налицо.
— Извини… — бормочу я, быстро откатываясь на край кровати на зависть любому ниндзя. — Я спал и не соображал, что делаю.
— Ты сказал: Маша, я хочу тебя, — неумолимо раздается из-за спины.
Мое лицо сейчас, должно быть, напоминает ядро грецкого ореха. Такое же скукоженное.
То есть помимо того, чтобы тереться об нее своим стояком, я еще и разговаривал. Замечательно.
— Ты же понимаешь, что эти слова никоим образом к тебе не относятся. — Прикрыв футболкой обмякшуюся голову жирафа, я пулей выскакиваю из кровати. С большой радостью очутился бы за сотни километров отсюда, чтобы оправиться от последствий своего сексуального лунатизма, но сейчас в качестве убежища сойдет и туалет.
Захлопнув дверь, я приземляюсь на крышку унитаза и с беззвучным стоном дергаю себя за волосы.
Вот что случается, когда перед сном лишен возможности передернуть. Сейчас я вспоминаю, что мне действительно снилась Маша. Исполняла танец живота в том самом купальнике, в котором была днем. Причем делала это почему-то под индийскую музыку. Точно перегрелся на солнце."
"Оттянув боксеры, я с обвинением смотрю на своего поникшего парнокопытного.
— Тебе не стыдно?
Диалог завязать не удается, потому что в дверь раздается вежливый стук.
— Тимур, это Маша. Подскажи, пожалуйста, что ты имел в виду, говоря, что слова «Маша, я хочу тебя» никоим образом ко мне не относятся?
Я машинально смотрю по сторонам в поисках окошка, которое поможет мне сбежать.
Почему-то оно присутствует в любом ссанном киношном толчке, но только не в этом гребанном пятизвездочном номере.
— Я бы никогда не сказал бы такого, если бы бодрствовал. — Нервно растерев лицо ладонями, я встаю. — Еще раз приношу извинения за то, что во сне распустил руки и городил всю эту ересь.
