— Привет, Тимур! — Ее голос, как и всегда, звенит воодушевлением. — Я тут осознала, что нам нужно прояснить наши с тобой отношения. Ведь все проблемы из-за недомолвок, правда?
— Хорошая идея, Маш, — уныло бормочу я. — Но сейчас не самое лучшее время.
— Ты не один?
— Я один, но сейчас не готов ничего обсуждать. Позже. Извини."
"Наверное, я звучу чересчур сухо, но на большее просто нет сил. Проблемы нужно решать по мере их поступления. Утрясти и успокоить всех сразу я не в силах.
— А… Ясно. — В трубке повисает пауза.
— Тогда пока. Хорошего тебе дня.
Glava 51
— Во что ты ввязался, Тимур? — голосит Римма Марковна, едва меня завидев. — Приехал какой-то прыщавый хмырь двадцати лет отроду и обещал нас всех без работы оставить. Вел себя абсолютно по-хамски. Сразу видно, что плохо воспитан. Ремня его тощей заднице мало давали и зря.
— Римма Марковна, — поморщившись, я поднимаю ладонь, чтобы прервать этот поток возмущения. — Не сейчас, ладно?
— А когда, Тимур?! — все больше распаляется она.
— Мой внук годами трудился, чтобы создать это агентство, а какой-то сопляк в модных штиблетах собирается его уничтожить!
Как бы мне хотелось хотя бы часок побыть одному и в тишине. Женщин вокруг меня стало вдруг слишком много, и всем им что-то от меня нужно.
— Я поэтому и приехал. Чтобы со всем разобраться. А теперь свари мне кофе.
— Кофе?! Это что пир во время чумы? Нужно что-то делать и срочно! Возможно, звонить в полицию…
Напряжение, удвоенное истерикой Риммы Марковны, достигает максимума.
Не в силах больше его выносить, я рявкаю так, что вздрагивают стены:
— Бабуля! Если через три минуты кофе не будет у меня на столе, ты на хрен уволена! Скажешь еще хотя бы слово — тоже уволена! Посмотришь в мою сторону — уволена! Это, надеюсь, ясно?!
— Психопат, — бормочет она себе под нос и, вскочив, семенит к офисной кухне.
Заперевшись у себя в кабинете, я открываю архив и нахожу контакты того самого министерского сынка, намеревающегося пустить меня по миру.
Зовут пиздюка Дербенев Эдуард Аркадьевич. Представительно звучит. Так сразу и не скажешь, что пиздюк.
Собрав в кулак всю выдержку, я ему звоню. Существует большая вероятность, что он меня облает матом, поэтому заранее обещаю себе не реагировать. На кону репутация моего агентства, а у этого Эдика, если уж быть совсем честным, имеются все основания для злости. Сумма, которую он заплатил, близка к космической.
— Дэ-э! — снисходительно гундосит трубка.
