Видать, это и правда случайные подразделения сделали временную остановку возле леса. Теперь они все убрались. Борис поспешил назад, в лагерь. И еще издали услышал шум голосов. В лагере не просто стоял шум и гам, там не просто спорили, там готовы были хвататься за оружие и бить друг друга. И, наверное, начали бы, если бы Коган чуть-чуть опоздал."
"Крики стояли, как на новгородских вече, какими их себе представлял Коган. Люди, потерявшие кто семью, кто друзей, кто близких, эти люди не один месяц сидели в лесах и не сражались.
Времена боев с гитлеровцами канули в прошлое. И когда Коган вбежал на поляну, то увидел дикую картину. Леонтия держали трое дюжих парней, не давая ему выхватить из кобуры пистолет. Его сына держали двое других, приставив к его горлу дуло пистолета. Лагерь шумел, явно разделившись на две части.
– Вы что, сдурели! – заорал Коган, на всякий случай держа автомат двумя руками так, чтобы быть готовым стрелять из него. – Эй, бойцы, патриоты, спасители отечества. Вы что удумали? Друг друга перебить? Чтобы фашистам было в радость? Так они вам еще и медали за это дадут.
Ну, кто хочет медаль от фашистов за то, что убил своего друга, брата, командира? Ну, назовитесь, а я вас запомню!
– А ты кто таков, чтобы учить нас и стыдить?! Ты вместе с Леонтием пришел, и мы тебя знать не знаем! – Люди галдели, но накал заметно спал, и это Борису уже понравилось.
Коган повернулся лицом к тем, кто держал под дулом Петро, и рявкнул так, что в лесу замолчали птицы:
– А ну убрали руки от своего командира, сосунки! Отпустите, я сказал!
Рука Когана как бы невзначай навела автомат на этих людей, и их хватка заметно ослабела.
Вот и Петро наконец рванулся, освобождаясь из чужих рук. Он даже не посмотрел на тех, кто его удерживал, и ринулся к отцу. Два бугая перестали держать Леонтия, с облегчением поняв, что стрельбы, кажется, не будет.
– Из-за чего сыр-бор?! – продолжал кричать Коган, приближаясь то к одному оуновцу, то к другому и заглядывая каждому в глаза. – Меня вы не знаете? Откуда появился, не знаете? Оттуда же, где полегли два десятка ребят Леонтия.
Последних, кого он пытался вывести из города. Рассказать вам, как мы там дрались, как унесли товарища на себе и не донесли?
– Вот это и пугает, что ты там был, все погибли, а ты живой, – с усмешкой буркнул кто-то из-за спин.
– Вот так и говори. Стоишь за чужими спинами, пряча лицо, – громко отметил Коган. – Из-за чужих спин легко говорить, за чужими спинами легко прятаться во время боя.
