Если в окопе плечом к плечу стоять и отстреливаться, то одной гранатой можно человек десять сразу к праотцам отправить. А ходы сообщения надо хотя бы вполовину перекрыть хворостом, тонкими стволами деревьев и дерном.
– Толково рассуждаешь, – похвалил Сидорчук. – Ты что, бывший военный?
– Охрим, – Шелестов выпрямился и воткнул топор в бревно. – Я же говорил, что в колхозе бригадиром был. Бригадиром комплексной бригады. Технарь я, а не военный.
‒ А, ну да, – согласился Гук, как будто и правда вспомнил. – Точно, говорил.
Ты, мол, на войне всего этого нахватался.
– Точно, Гук. – Шелестов поплевал на руки и снова взялся за топор. – На войне быстро науку усваиваешь. Если не убьют, то еще поживешь. На войне живы те, кто науку лучше усвоил. А кто не очень, тех уже закопали. Так-то.
– Ты заканчивай топором махать. Иди, ополоснись да оденься. Сейчас с хлопцами в одно место поедешь, там с тобой поговорить хотят.
– Кто? – стараясь говорить равнодушным тоном, спросил Шелестов.
– Начальство, – нараспев протянул Сидорчук и пошел среди деревьев к командирской землянке.
Тащить было тяжело. Раненый хрипел, но не из чего было сделать носилки, просто по двое в ряд не продерутся сквозь этот бурелом. Коган чувствовал, что его спина насквозь мокрая от крови этого парня, которого он нес на спине. Сколько им еще идти, никто не знал и не спрашивал. Ясно, что это была засада, их там ждали и вся группа почти полегла в том лесочке. А вот что «бандеровцы» бросили своих братьев-«мельниковцев», об этом не говорилось вслух.
И как понимал Коган, не говорилось до поры до времени. Семь человек, смертельно уставших, голодных, промокших, тащились через непролазный лес, чтобы выйти напрямик, через болота, туда, где немцы их не будут искать. Пусть думают, что убили всех еще там, у овражка на опушке.
– Стой, – кто-то прохрипел Когану в ухо и стал дергать за рукав.
Но он не останавливался. Понимал, что если сейчас остановиться, то заставить себя опять идти у него не будет сил. И садиться нельзя, потому что уже не поднимешься.
Но остановиться все же пришлось, потому что двое бойцов просто взяли его за плечи и стали снимать с него раненого товарища. Его положили на траву, и Коган стоял над телом, тяжело дыша и вытирая пот дрожавшей от напряжения рукой. Не сразу до него дошло, что этот человек мертв.
– Надо здесь его прикопать, – сказал Вихор. – Куда нам еще и труп тащить. И так на ногах еле держимся.
– Как потом место это найдем? – тихо сказал кто-то из оуновцев.
