Это был малец лет семнадцати с железной фиксой на переднем верхнем резце.
— Ну?.. — поторопил его главарь банды, крупный мужчина лет сорока.
Отдышавшись, малец приглушенно затараторил:
— Минут сорок тому перекинул я отраву. Собаки гавкали, аж заливались, но все сожрали. Теперь их не слыхать, угомонились уже.
— Солдат и ментов нет?
— Все чисто.
— Годится. Значит, так, — обратился главарь ко всем. — Работаем без шума. Мы не пострелять сюда приехали. Полушка, поглядываешь на углу и дашь знать Рогуле, когда подгонять шарабан.
"
"Полушкой звали того самого мальца. Получив наказ, он согласно кивнул. Мол, все понял, сделаю.
— Антип, Жига и Синий, вам снять сторожей. Остальные к воротам, — проговорил главарь и направился к выходу.
Дверца по правому борту бесшумно отворилась. Шофер Рогуля остался на своем месте, а на мокрый асфальт поочередно спрыгнули семь человек. У каждого в руке поблескивал вороненой сталью ствол пистолета или винтовочный обрез, у одного был немецкий автомат.
Проворный Полушка метнулся через дорогу и занял место под деревом, откуда ему было видно и автобус, и ворота продовольственной базы.
Троица, названная главарем, проделала тот же путь, но остановилась под высоким забором. Крепкий Антип согнулся пополам, подставил корешам широкую спину. Долговязый Жига забрался на него, ухватился за верхний край забора, подтянулся, закрепился наверху, подал руку Синему. Так, помогая друг другу, бандиты перебрались через забор и оказались на охраняемой территории.
Главарь повел к воротам двух своих ближайших дружков, Татарина и Володьку Чернышева по кличке Вофти-Тофти. Не дойдя до цели десяти шагов, они нырнули вправо и в ожидании условного сигнала затаились между двух кустов сирени.
Банду возглавлял уголовник со стажем Павел Сарычев по кличке Сыч — потомок зажиточных крестьян из Тамбовской губернии. Основным его дружком и помощником числился уголовник по кличке Татарин. У обоих налетчиков имелся большой опыт грабежей, краж, взломов.
Оба к началу войны отмотали по полтора десятка лет лагерей и не мыслили для себя какой-то иной жизни.
Костяком банды были такие же уголовники и дезертиры, сбежавшие с фронта. Все, кому требовалось скрывать свое настоящее имя, получали от главаря поддельные документы с другими фамилиями и биографическими данными. Взамен Сыч требовал от подельников беспрекословной дисциплины, а нарушителей жестоко карал.
