Картер искоса взглянул на меня и поинтересовался:
– Что тебя так развеселило?
– Да так, воспоминания, – отмахнулся я. Ярис с любопытством повернул ко мне голову, и пришлось добавить: – Рихард.
Мальчик прыснул. Видать, вспомнил, как я ввалился в комнату с распахнутым от долгой пробежки ртом и истошно потребовал ванну. Конечно, не особо достойное принца поведение, но вызвать гнев Рихарда еще раз (и опять выслушивать наискучнейшие лекции) – увольте. Мальчик тогда изрядно повеселился.
– Да уж, вы мастерски сбегали из-под его присмотра, – уважительно произнес Ярис, когда успокоился.
– Практика, – ухмыльнулся я.
– Через пару часов достигнем перекрестка. Придется уходить в лес, – как всегда сухо сообщил Неран."
"Улыбка вновь исчезла с моего лица. Этот оборотень когда-нибудь осознает, что продолжать жить таким образом – это чистое самоубийство? Я все могу понять. Потеря друзей сильно подействовала на командира, но бояться и дальше заводить дружеские отношения – это то же самое, что отказаться есть, раз отравившись некачественными продуктами.
Без друзей нельзя. Это я понял еще в прошлой жизни, когда не мог… не могла обратиться ни к кому из так называемых подруг, поскольку знала, что, кроме жалости, ничего не дождусь. Вот тогда-то и начинаешь ценить тех, от кого сам отказался.
Был один парень, учился на параллельном потоке в том же университете. С самого начала он показался мне немного отстраненным от мира сего. Что-то привлекло меня к нему. Я подошла и заговорила первой. Парень чуть грустно улыбнулся из-под длинной косой челки и указал на место рядом с ним.
Тогда шла лекция, и мы просто молчали, поглядывая друг на друга. Да и слов не надо было. Ощущение тепла и комфорта было настолько сильным, что я не обратила внимания на озлобленные и презрительные взгляды окружающих, брошенные на парня.
В перерыве между лекциями мы познакомились. Стас, так звали парня, с искренним любопытством расспрашивал меня о моих увлечениях. Правда, его вопросы чуть смутили меня. Он допытывался о причинах моих увлечений, о том, что именно меня заинтересовало в тех или иных видах деятельности.
Поначалу я отшучивалась, но затем призадумалась: а чем в действительности я руководствовалась, выбрав рисование, музыку, историю? Возможно, желанием отличиться, а может, и странным порывом раскрыть свой внутренний мир. Не для кого-то, а для самой себя.
Все это я рассказала Стасу. Он не рассмеялся, как я ожидала, а только понимающе смотрел мне в глаза.
