Быстро и бесшумно они подобрались к хлипкой дверце и стали по разные стороны.
Хабаров прутом сильно застучал по стене. Внутри снова обвалился тяжеловесный мат, и дверь наотмашь распахнулась. На пороге, подсвеченный сзади, возник приземистый качок в куртке с закатанными рукавами.
— Чего тут такое, твою мать?!
Хабаров хлестнул его по лицу. Качок схватился за щёки, остальное доделала Джахан. Алексей Ильич даже не стал смотреть, что именно. Он точно знал, что у него за спиной всё будет сделано чётко и аккуратно.
Он шагнул в сарай, второй попятился от него к стене, зацепился ногой и чуть не упал.
— Ты кто? — спросил он перепуганно.
Хабаров не стал отвечать, ударил два раза. В лицо — от злости, и по шее — чтобы успокоился. Тот закатил глаза, покачался и рухнул ничком.
Давешний дядя Саша, которому Хабаров выгреб из кармана всю мелочь, боком лежал на топчане. Нечесаная борода была залита кровью, рубаха тоже в крови, пятнами. Он с присвистом дышал и дрожал всем телом. В углу на тряпье валялся пёс, то ли дохлый, то ли оглушённый.
— Джо?
— Пусти, я посмотрю.
Она моментально переложила старика на спину, оттянув веки, по очереди посветила фонариком в глаза, задрала рубаху и ощупала рёбра. Старик зашёлся кашлем и стал подтягивать ноги к животу.
— Тихо, — велела Джахан. — Тихо, тихо.
— Только не бейте больше, детушки, — прокашлял старик. — Сил нет терпеть, помру…
— Дядь Саш, это я, — сказал Хабаров. — Помнишь, утром?..
Старик разлепил залитые слезами глаза и уставился на Алексея.
— Так ты, выходит, жив, — выговорил старик.
— А я думал, прикончили они тебя.
— Серьёзных повреждений нет, — сказала Джахан. — По крайней мере, я не вижу. Рёбра целы. Рука вывихнута. Вот так нажимаю, больно?
— Больно, дочка.
— А так?
— Всяк больно.
— В больницу? — спросил Хабаров у Джахан.
— Сначала я обезболю. Потерпите ещё немного, дедушка. Вот так полежите и подышите, раз-два, раз-два. Лёш, посмотри за ним.
И она исчезла, как и не было её.
Старик на топчане тяжело дышал — раз-два, раз-два. Его мучители лежали у стены параллельно, видно, второго Джахан приволокла с улицы и устроила рядышком, и признаков жизни не подавали.
— По твою душеньку приходили, — проговорил старик с натугой.
— Я понял, понял, дядь Саш.
— Глянь, чего там напарник мой. Убили его?
Хабаров оглянулся на собаку, подошёл и присел на корточки. Пёс дышал мелко-мелко. Как давеча Джахан, Алексей Ильич ощупал грудную клетку, рёбра и лапы. Пёс не шевелился, но дышал. Открытых ран на нём не было.
