Над чугунными двустворчатыми вратами сиял лик, подсвеченный лампадой. Хабаров остановился и посмотрел на лик. И врата, и этот подсвеченный лик вдруг показались ему входом в другое измерение. И он, пожалуй, знает, как там — светло, просторно и ожидание хорошего, самого лучшего.
Хабаров обошёл церковь по кругу вдоль решётки. За колоколенкой начиналось тёмное кладбище, каменные кресты угадывались за стволами старых деревьев. В отдалении светилось оконце, должно быть, поп с попадьёй чаёвничали у себя дома. В зарослях темнели сараи, притулившиеся к белой церковной ограде.
Алексей Ильич почуял неладное до того, как понял, что происходит. Он был очень хорошо подготовлен!..
Пригнувшись, он перебежал освещённое место и оказался в темноте под щелястой стеной сарая. Послышался глухой удар, от которого вздрогнули хлипкие доски, то ли стон, то ли всхлип, и ещё как будто подскуливание. Потом в сарае тяжело заматерились, словно камни посыпались."
"— …твою мать, отвечай, когда спрашивают! Чё он тебе говорил?! Ну?! Память отшибло, так я напомню!
Снова бульканье, всхлип, невнятное бормотание, а потом кашель — страшный, навзрыд.
И другой голос:
— Ты гляди, Серёг, как бы он того… не отъехал.
— Да он здоровей тебя! Хорош прикидываться, дедуля! К тебе сегодня мужик подходил, чужой, не местный! Давай, давай, крути мозгой, вспоминай, твою мать! Чего ему надо было!.. Чего он спрашивал у тебя?!
— Сы… сынки, — прокашлял третий голос. — Забирайте чего есть, только не бейте больше! Больно мне… Не знаю никакого мужика, мало ли их за день подходит… Не помню я…
Хабаров под стеной сарая огляделся по сторонам.
Ему нужна палка. Самая обыкновенная палка — хорошо бы, не сразу сломалась.
— Серёг, погодь, говорю, отъедет он!..
— Твою мать, ты ещё!.. Давай, дедуля, бормочи, а то опять больно сделаю! Высокий мужик, куртка нараспашку! Чё он тебе дал?! Чё ему нужно было?!
И снова короткий глухой удар, стон и бульканье.
— Про собачку спрашивал, — прохрипел третий голос.
— Как звать…
— Давай собаку сюда! Волоки, сказал! Если ты, дедуля, что следует не вспомнишь, я кобеля твоего прям щас начну на куски резать!
За стеной раздался визг, громкий и страшный, и кто-то взял Хабарова за плечо.
Джахан умела так появляться — словно происходил акт материализации.
Она вопросительно кивнула снизу вверх. Хабаров показал на пальцах — двое. Она кивнула в обратном направлении, утвердительно. Хабаров выломал из куста толстый прут.
