Но возле библиотеки Алик-Борода видел именно его! Два раза! Один раз проехал, Паша попался ему навстречу. Другой раз проехал, Паша садился на байк. Только, сказал Алик, садился как-то странно, не с той стороны.
— Гады! Какие же вы гады! М-м-м! Всех порешу! Найду и раздавлю по одному! Жизнь положу, а раздавлю!
— Из чего следует, что на байк садилась Вероника? — морщась от Пашиных завываний, спросила Джахан.
— Я провела с ней в салоне красоты довольно много времени. Мне показалось, что она сильно переигрывает, изображая подругу местного авторитета.
Как-то всё в одну кучу: любовные романы, новая грудь, бриллиантовые кольца, завтрак в постель! Это скорее… — Даша поискала определение, — оперетта, а не человек.
— Какая, на фиг, оперетта!.. Она-то человек, а ты гнида шпионская!
Если бы его, Пашу, как следует слушались руки и ноги, он бы давно бросился на них, всех бы зубами перегрыз, но руки и ноги не слушались, не шевелились, и броситься он не мог, от бессилия и унижения слёзы текли по его щекам.
На него никто не обращал внимания.
— У Вероники зазвонил телефон, и администраторша вынула его из сумки. Я, разумеется, разглядела фотографию. На фотографии Вероника верхом на мотоцикле. Очень красиво.
Даша швырнула полотенце в ванную, прошла и села в кресло.
— Ещё одно соображение. В первый же день я нашумела в ресторане. Если свидетелем шума был агент, он, разумеется, сразу понял, кто я такая и что я по его душу. Гражданские просто наблюдали представление. Да, Паша? Ты же ничего не понял?
— Чего я не понял? — спросил Паша.
— Вероника знала, кто я, и должна была меня нейтрализовать, пока я не догадалась, кто она. А теперь у меня к тебе вопрос, Паша. Один-единственный."
"— Ничего не скажу! Хоть на куски режьте!
Даша подошла к нему и села рядом на диван.
— Мы тебя на себе пёрли, — произнесла она. — Чтоб ты нам ответил. И вопрос простой. Тебе Вероника позвонила и сказала, где меня искать? Что я к байкерам поехала? Чтоб ты на дорогу пацанов послал? Откуда твои люди знали, где я?
Паша молчал и кусал губы — всерьёз, до крови.
— Брось дурака валять, — велела Даша с досадой. — Сообрази уже! Мы свои, Паша! А баба твоя с сиськами распрекрасными и губами пришитыми как раз чужая! И обвела она тебя вокруг пальца, как дурилку малолетнего! Сколько лет ты с ней знаком? Отвечай быстро, не думая! Сколько лет?
— Года… два, — пробормотал Паша.
— До этого её видел?
— Не, не видел.
— Откуда она взялась?
— Так это… из Курска.
