— Здесь раньше сплошь студии располагались, — объяснила тётка, заметив, что Макс разглядывает надписи. — Сейчас, конечно, не работает ничего. Да столько и не нужно, мы программ-то выпускаем раз-два и обчёлся. А всё равно жалко, пропадает всё!
Между дверьми висели плакаты и лозунги, пыльные и тоже кое-где заляпанные краской.
«Решения XXVII съезда КПСС в жизнь!»
«За социалистический труд!»
«Даёшь молодёжь!»
На плакатах были изображены рабочие и работницы, а также люди интеллектуального труда — в белых халатах и с логарифмическими линейками и циркулями в руках.
— А вы из Москвы?
Макс согласился. Пусть будет из Москвы.
— И как там Москва? — продолжала тётка.
— Кругом ремонт, — проинформировал Макс.
— Ремонт — это хорошо, — сказала тётка бодро. — Вот наше здание уже лет тридцать ремонта дожидается!.. И всё никак. А раз ремонт, значит, жизнь идёт.
Макс согласился, что идёт.
— По весне ещё ничего, а по осени это ужас что такое! На третьем этаже во всех комнатах с потолков течёт. И перед крыльцом лужа, хоть на лодке переплывай.
— Нужно жаловаться в инстанции, — посоветовал Макс, чувствуя себя членом Общественной палаты. — Требовать.
— Да мы и жаловались, и требовали, и в Думу писали! Ни-че-го. У вас в Москве с этим просто, надо денег — выделили, ещё надо — ещё выделили, а у нас!..
Она махнула рукой.
— Сюда проходите, только осторожно. Тут кабели кругом и темно.
Следом за тёткой Макс свернул в боковой коридор, тотчас же споткнулся о какие-то провода, нырнул в темноту и вынырнул на свет.
— Лизочка, это к тебе!..
В небольшой, плотно уставленной шкафами и столами комнате теснились люди, и казалось, что их очень много, гораздо больше, чем комната может вместить. Некоторые сидели за письменными столами и остервенело лупили по клавиатурам, другие разговаривали по телефонам, все разом. На диване пили чай, за дверью шкафа кто-то переодевался.
— Лизочка? Где Хвостова?
— В студию побежала, Тамара Павловна. Запись через десять минут!
— Сейчас прибежит, — сказала Максу тётка.
— Вы проходите, не стесняйтесь! Вон на подоконнике стаканчики и кипяток, сделайте себе кофе, чего всухую-то сидеть!..
— Спасибо.
Тётка посмотрела на него и засмеялась.
— Да вы не обращайте внимания! На телевидении всегда так, всё вверх дном.
— Я понял.
Из-за шкафа выскочила девица. Кроме юбки и лифчика, на ней ничего не было, волосы стояли дыбом — в прямом смысле слова, они были зачёсаны вверх.
Макс опешил.
— Лена! — закричала девица.
