– Я жду новостей, какими бы они ни были, – с ходу выпалил он.
– Начинать с плохих или с хороших? – поинтересовался академик.
– Давайте с плохих, – махнул рукой смотрящий.
– Неладное у нас творится, – угрюмо начал Нестеренко. – Бьют законных, как воробьев.
– Кто? – вскинулся Варяг.
– Пока не знаем. Погибают те, кто отдавал свои деньги на приватизацию.
– Я же отсылал в Питер маляву, писал, чтоб никого не трогали, – процедил Варяг, сжимая кулаки.
– Я это знаю, – кивнул Нестеренко. – Но, по всей видимости, кто-то из наших хвост поднял.
– Кого вы имеете в виду? – На лице Владислава не дрогнул ни один мускул.
– Есть у меня подозрения, что мочит законных тот, кто должен заплатить за провал.
– Ефимович!
– Он самый, – кивнул Егор Сергеевич.
Варяг долго молчал.
– Что будем делать? – спросил Нестеренко.
– Да-а, значит, вон оно как получилось, – протянул Варяг. – Ну, что я могу сказать? Пусть сход решает его судьбу, – с этими словами Владислав посмотрел прямо в глаза собеседнику.
Учитель и ученик поняли друг друга без лишних фраз. Ефимович должен умереть.
– Только пусть все будет без грязи. Вы знаете, я этого не люблю, – тихо сказал Варяг.
– Не переживай. Я лично прослежу за этим, – откликнулся Нестеренко.
Варяг хмуро кивнул.
– Что ж, продолжим, мой мальчик, – вздохнув, сказал Егор Сергеевич и, заметив недоуменно вскинутые брови ученика, наконец выложил свою хорошую новость: – Скоро ты будешь на свободе.
– Каким образом?
– Я нашел нужного человека в органах.
Он сообщил, что тебя собираются переправлять обратно в Штаты, – начал объяснять Нестеренко.
– Зачем?
– Для следственного эксперимента. Вот мой человек и займется твоей отправкой.
– Понятно, – кивнул Варяг, и на мгновение на лице его мелькнула улыбка. – Я, как всегда, у вас в долгу, учитель.
Нестеренко лишь усмехнулся:
– Будем живы – расплатишься.
* * *Поначалу Ангел хотел выбросить конверт в мусоропровод, но неожиданно для себя осознал, что сил для такого решительного поступка у него нет.
Большой конверт из плотной белой бумаги притягивал его взгляд, точно мощный магнит, и он почти физически ощущал исходившую от него опасность. Самое лучшее – запрятать его на несколько дней куда-нибудь в дальний ящик, и когда он несколько успокоит расшалившиеся нервишки доброй порцией коньяка, вот тогда и следует рассмотреть его содержимое. Но у него не было сил даже подняться со стула.
