Охранника не было минут пять, наконец он принес авторучку и большой лист лощеной бумаги.
Варяг забрал письменные принадлежности, уселся за стол и принялся быстро писать.
– Что-нибудь еще? – поинтересовался охранник.
– Нет, ничего не нужно.
Лицо тюремщика тут же скрылось. Охранник понял, что сейчас смотрящего вряд ли стоит доставать глупыми вопросами.
Варяг тем временем написал маляву и перечитал написанное: «С казначея требовать долги. Собрать сход. Виноватых не ищите, сами объявятся. Живите по закону. Варяг». Да-да, именно так: «Живите по закону» – это его, Варяга, заповедь.
Получилось как раз то, что было нужно. Ничего лишнего, но и сказано достаточно. Хотя у законных наверняка могут возникнуть еще великое множество вопросов, однако всему свое время. Когда оно придет, тогда и будем решать.
Вечером малява уже была передана в надежные руки и отправилась к адресату.
* * *Ночной звонок прозвучал как-то зловеще. Шевалье поднял трубку. Зловещий голос вежливо и вкрадчиво поинтересовался:
– Как тебе живется, Виталик?"
"В прежние времена за Ефимовичем подобной любезности не наблюдалось.
Виталий Шмыков поежился, подумав о том, что где-то пьяные камнетесы уже высекают из куска гранита памятник ему, чтобы торжественно водрузить на могиле. Аукцион воры проиграли вчистую. Судостроительный и сталелитейные заводы ушли куда-то на сторону. Все, что удалось отвоевать, так это несколько ветхих барж да теплоход, который годился только для того, чтобы проводить на нем воскресные экскурсии. Самое обидное заключалось еще и в том, что воров подвело внезапное сокращение сроков продажи.
Большая часть денег должна была поступить к разгару торгов, когда намечалось выставить серьезные лоты, – предположительно дней через пять. Никто даже не мог предполагать, что условия торгов будут грубо нарушены, и поэтому на аукцион представители воров явились почти без средств. Непонятным оставался факт неучастия в аукционе почти тридцати процентов важнейших лотов. И тем не менее каким-то образом эти лоты приобрели хозяев.
Шевалье просто не знал, что отвечать Ефимовичу. Казалось, что достаточно произнести всего лишь одно слово и из гортани брызнет струя крови и зальет телефонную трубку. Пауза растягивалась в вечность. А Ефимович ласково торопил:
– Виталик, уж не язык ли ты проглотил часом?
– Нет, – вяло отозвался Шевалье.
– Вижу, что разговора не получится. Раньше ты горазд был трепаться и раздавать обещания, а сейчас молчишь. Собери себя по кускам. Утром я жду твоего звонка.
