Том поднял ее на руки, бережно усадил на край стола, неторопливо распоясал брюки, а потом, крепко ухватив ладонями за упругие бедра, медленно вошел, заставив женщину непроизвольно вскрикнуть. Никогда он не думал о том, что этот час, проведенный в кабинете начальника тюрьмы, станет самым сладостным в его жизни.
Усталый, отдав любви едва ли не все силы, он долго гладил ее бедра.
– Рой сказал, что ты скоро выйдешь на свободу, – скорее утверждая, чем спрашивая, проговорила Люси, натянув изрядно помятую юбку. – Это правда?
– Все верно, детка.
– Но тебе же дали сто пятьдесят лет?
– Я должен... подписать кое-какие бумаги. В общем, я с недавнего времени работаю на ФБР. Они славные ребята и должны помочь мне с этим вопросом.
Люси нервно покрутила головой, а потом спросила:
– Ты не видел мои трусики?
– Нет.
Люси неожиданно обиделась:
– Ведь ты же должен помнить, куда зашвырнул их!
Том улыбнулся:
– Мне было не до того.
Через минуту Люси отыскала на столе начальника тюрьмы, среди вороха бумаг, узкие белые трусики.
– Ты не представляешь, как мне было хорошо, – быстро бросила она, натягивая кружевную вещицу.
– Мне тоже, – искренне отозвался Том.
– Я очень рада за тебя... За нас.
Том вновь ощутил приступ желания.
– Все так, крошка.
– Но почему тебя все-таки хотят отпустить? – не унималась девушка.
– Я на хорошем счету, детка, а потом эти ребята не бросают своих парней.
– Когда ты выйдешь, мы купим дом во Флориде? – это скорее была даже не просьба, а утверждение.
– Когда я стану наконец свободным, я в состоянии буду купить не один дом, а целых два! В нем хватит места для целой дюжины сорванцов, которыми ты меня со временем порадуешь, – легкомысленно отозвался Том.
"
"– Как это замечательно! – Люси достала из сумочки зеркальце и губную помаду, а затем быстро и умело подправила уголки губ. – Боже мой, никогда не предполагала, что мне придется заниматься этим в тюрьме... да еще в кабинете начальника.
Том оторвался от воспоминаний о Люси, открыл глаза и, повернувшись, стал пристально всматриваться в темноту: русский мафиози лежал неподвижно, вытянув руки вдоль тела, совершенно не подозревая о том, что от вечного беспамятства его отделяют какие-то часы.
Следующий день проходил, как и обычно: утро началось с осмотра камер. Русский вел себя спокойно, как будто всю жизнь провел в тюрьме. Хотя кто его знает, может быть, так оно и было в действительности. В этот раз утренний обход проводил начальник тюрьмы Джек Стейнбек, что случалось крайне редко.
