Взобравшись на катер, он стал рассказывать о том, как питерские братки славно провели время в прошлое воскресенье и сколько было выпито водки за один только вечер. А какие девочки с ними гужевались! Зная склонность Аркаши к хвастовству, никто его не перебивал. Пусть выложится до хрипоты. Улыбку у присутствующих ему удалось выжать лишь однажды, когда он поведал о том, что студентки института культуры в самый разгар пьянки устроили такой классный стриптиз, какого ему не доводилось видеть ни в одной из западных стран. Вот что значит русская танцевальная школа! Смеясь, Тархан добавил, что в тот вечер ему невероятно повезло и он познакомился с великим искусством не из кресла уютного зала, а с дивана, продавленного любовными упражнениями, и даже под самый конец сам стал непосредственным участником этой хореографии.
– Все готово? – неожиданно оборвал он свой рассказ, повернувшись к Федорычу.
– Да, все, – неожиданно хмуро кивнул Федорыч.
– Ну, тогда веди, чего лясы-то точить!
Двинулись гуськом, следом за капитаном.
Шествие замыкал высокий сутулый парень в потертом тельнике. Он сказанул что-то ядреное, когда Касьян, зацепившись каблуком за ступеньку, едва не скатился по трапу головой вниз. Но, натолкнувшись на сердитый взгляд, обезоруживающе улыбнулся.
На двери, к которой привел их капитан, был нарисован палач с красным капюшоном на голове, небрежно сжимающий в руке огромный топор. Через большие прорези капюшона были видны внимательные выразительные глаза, которые как будто бы высматривали очередную жертву среди вошедших.
Смысл картины Ангел понял сразу, едва распахнув дверь. На большом металлическом крюке, укрепленном на потолке, был подвешен молодой мужчина, обнаженный по пояс. Выглядел он жалко: спина в кровавых полосах, лицо в кровоподтеках, глаза заплыли, вместо них на мир смотрели две влажные крохотные щелочки. Поймав настороженный взгляд Ангела, Тархан бодро произнес:
– Вот таким баловством мы здесь и занимаемся, дорогой мой Володя. Отдыхаем как можем, рыбку ловим и руки нашим оппонентам выкручиваем.
А уж если к согласию не приходим, так хороним их на дне морском. – Аркаша Тархан чувствовал себя в этой камере пыток вполне свободно. Верилось, что это тоже его дом. – Наши местные традиции, понимаешь. Вода кругом! Питер называют Северной Пальмирой, а ведь это неправда. Пальмира в переводе с латинского означает «город пальм», а Санкт-Петербург, в первую очередь, это город воды. Вот мы и стараемся с выдумкой использовать свое географическое местоположение.
