– Поехали, – неохотно согласился Ангел и залез в джип.
Ехали не больше пяти минут. Обогнув мысок, «Мерседес» подъехал к небольшому суденышку, на котором, опершись о перила, стоял крупный мужчина в тельнике и пристально смотрел на воды залива.
– Вот мы и приехали, – объявил Тархан, вылезая из машины. – Да, кстати, вот возьми, – протянул Тархан Ангелу курительную трубку, – Анзор передал. Что же ты по злачным заведениям свои вещички оставляешь?
Ангел взял трубку.
– В вашем городе не только трубку, голову можно оставить, – серьезно заметил он.
– Это ты верно заметил, – хмуро согласился Тархан и, повернувшись в сторону катера, прокричал: – Зови капитана, пускай хозяина встречает! Если не хочет, чтобы я его уволил без содержания!
Дядька сбросил с лица сократовскую задумчивость и мгновенно сбежал в трюм, а через секунд сорок из рубки показался заспанный мужчина средних лет с огромной бородой.
– Ну, чего сердишься, хозяин, – протрубил капитан. – И часок нельзя подремать? – Голос у него, как и следовало ожидать, оказался сочным и звонким, словно корабельный гудок.
"
"– Знаю, Федорыч, как ты дремал! – весело отозвался с берега Тархан. – Приволок в каюту к себе бабу да трахал ее со всем усердием!
– У меня жена есть, – смущенно отозвался капитан.
– Может, ты хочешь сказать, что по заграничным борделям кто-то другой шастал? Да твой член все портовые проститутки с закрытыми глазами узнают.
Неожиданно Федорыч расплылся в довольной улыбке:
– Чего греха таить, было дело! Только все это в прошлом.
Надо же было куда-то энергию свою сбрасывать. Ведь молодой же был, кровушка-то кипела. – Прятался в его голосе какой-то металлический ершик, который чувствовался даже во время самого доброжелательного разговора.
– А жена чего?
– А она меня, красотулечка, двадцать пять лет на берегу ждала, – затужил вдруг капитан. – Так что пока я плавал да дурь юношескую из башки штормами выколачивал, она высохла, как вобла, – в голосе капитана чувствовалась нежность, которая никак не вязалась с его суровой внешностью.
– Ну-ну, послушаешь тебя, так подумаешь, что с праведником разговариваешь, – уколол смотрящий.
– Ладно, забудем об этом, – смиренно согласился Федорыч и резковато повернулся к морякам. – Подавай трап начальству! – прикрикнул он на здоровяков, вышедших за ним следом. И парни, качнув буйными головами, расторопно принялись вращать лебедку. Трап тяжело развернулся и плавно уткнулся в песок под ноги Тархану.
Аркаша Тарханов куражился.
