Меня пугает перспектива того, что придется заниматься с ним сексом, возможно, спать в одной постели и воспитывать общего ребёнка. Не ему я хотела подарить всю себя… Не так я мечтала прожить свою жизнь… У меня остается одна только надежда на сестру.
Накрывшись одеялом с головой, снимаю блокировку с телефона и быстро вбиваю номер Иры, который знаю наизусть. Прижимаю мобильный к уху, приглушаю звук динамика до минимума, слушая длинные гудки.
— Ну же… возьми трубку… — прошу шепотом.
Сестра старше меня на семь лет.
Она не замужем, сама воспитывает ребёнка, моего любимого племянника, который после сложных родов имеет проблемы со здоровьем. Возможно, Ира ненавидит Руслана сильнее меня, потому что по его вине осталась не только без отца, но и без средств к существованию.
— Алло, — на другом конце провода слышится сонный голос моей сестры.
— Ира, это я. Ева.
— Ева! Как ты?! — вскрикивает она.
У нас состоялся короткий разговор три дня назад, когда я только попала в следственный изолятор. Сестра обещала, что сделает всё возможное, чтобы сбавить срок и вытащить меня отсюда, списав мой порыв на состояние аффекта.
Ира говорила, что попросит папиного друга-адвоката поработать в долг за неимением средств.
— Ир, мне нужна твоя помощь, выслушай меня, — перебиваю её и не отвечаю на поставленный вопрос. — Сегодня ко мне приходил Руслан… Руслан Куратов и сделал одно предложение.
Ира тяжело дышит в телефонную трубку и внимательно меня слушает, не перебивая. Она всегда умела дать нужный совет даже в самой безвыходной ситуации.
Можно сказать, что после смерти мамы она полностью заменила мне её.
— И ты ещё думаешь? — Ира вскрикивает в трубку, когда я кратко пересказываю ей нашу с Русланом встречу.
Я сильнее прижимаю телефон к уху, чтобы уловить каждое её слово.
— Соглашайся, Ева, — продолжает. — Увы, я не знаю других вариантов, чтобы тебя оттуда вытащить.
— Но как же адвокат? Давыдов? Ты говорила, что попросишь его поработать со мной, — сердце до боли сжимается в груди, когда я начинаю понимать, что вариант у меня остается только один.
— Он отказался, — коротко произносит Ира. — После банкротства отца мы больше никому не нужны.
Глубоко дышу, слёзы катятся градом по моим щекам. Неужели больше нет никакого другого выхода?
— Я ненавижу его… Я его ненавижу, — проговариваю, глотая слёзы. — Как я наследника ему рожать буду?
— Малыш, — вздыхает Ира. — Я понимаю, что ты у меня романтик до мозга костей, но сейчас не думай об этом. Просто не думай.
