Не знаю, почему, но я понимаю, что лучше всего не спорить с Русланом, поэтому возвращаюсь на место и вжимаюсь в стул, желая раствориться в воздухе или превратиться в невидимку. Ладони становятся влажными, тело пробирает мелкий озноб. Скорее всего, я была в состоянии аффекта, когда думала, что справлюсь с ним.
— Что Вам от меня нужно? — не выдерживаю я, потому что молчание давит.
Куратов проходит по кабинету, сунув руки в карманы брюк. Каменное лицо не выражает никаких эмоций, и я не знаю, что меня с ним ждёт.
На нем чёрный деловой костюм и белоснежная рубашка, цвет которой подчёркивает его загорелую кожу, а на левой руке сверкают «Ролексы» со стальным браслетом.
— Как тебе здесь? — отвечает вопросом на вопрос Куратов и берется рукой за спинку стула.
Здесь ужасно. Вчера ночью в нашей камере мучили и избивали несчастную женщину, а охрана делала вид, что ничего не замечает. Здесь ползают тараканы и водятся крысы. Здесь нет горячей воды, женщины подобны дикаркам, а еда похожа на помои.
— Жить буду, — отвечаю ему, не желая признаваться в собственных страхах и слабостях.
Он усмехается. Суровое лицо трогает легкая насмешка, чёрные глаза смеряют меня заинтересованным взглядом.
— На свободу хочешь?
Я вздрагиваю. Этого я хочу больше всего на свете. Хочу отмотать время назад, чтобы всё исправить.
— Какой срок тебе светит? Лет пять? Семь? — его голос в маленькой комнате звучит чересчур громко.
Хочется закрыть уши ладонями и не слушать его. Его приход сюда всё равно не сулит мне ничего хорошего.
— От пяти до восьми, — сообщаю ему. — Я знаю, что виновата и буду нести наказание перед судом.
Мне кажется, или его усмешка становится шире? Раньше мне казалось, что такое чудовище, как он, улыбаться вовсе не умеет.
Руслан часто бывал в нашем доме. Он был вхож в нашу семью, а отец считал его почти своим сыном, потому что всегда его хотел, а родились мы с сестрой — две его дочки. Я всегда побаивалась Куратова. С опаской смотрела на его хищные повадки, зная со слов отца, на что он способен, и при первой же возможности бежала к себе в комнату, чтобы закрыться и не пересекаться с ним никогда и нигде.
— Какая ты честная, Ева, — насмешливо произносит Руслан. — Зачем только покушалась на меня?
Я опускаю глаза в пол в попытке сдержать накатившие слёзы.
— Чтобы отомстить за отца.
— Как трогательно, — он медленно походит к окну, словно хочет оттянуть время моей казни. — Ты можешь выйти отсюда уже завтра, Ева.
