То, что вы и ваш муж взяли на себя труд разобраться в этой истории, говорит о его невиновности, как и считает мой сын Донал. – Помолчав, он обратился к Ангусу: – Тем не меннее, милорд, перед ужином я хочу увидеть доказательство того, что вы не нуждаетесь в золоте.
– Конечно, – кивнул граф Дун. – Прошу последовать за мной. Но только вы. Никого больше.
Морей согласился, поскольку сгорал от любопытства. Они вышли из зала через маленькую дверь, скрытую за большой шпалерой в широком коридоре, и спустились на несколько пролетов узкой лестницы.
Ангус не захватил факела, поскольку лестница была хорошо освещена, как и коридор внизу.
Они остановились перед другой дверью в конце короткого коридора. Граф вынул из камзола небольшое кольцо с ключами. Выбрал один и вставил в замок. Ключ легко и бесшумно повернулся. Ангус взял факел из ближайшего к двери кольца, и они оказались в маленьком каменном помещении, где вдоль стен плотно стояли сундуки.
Граф Дун переходил от сундучка к сундучку, поднимая крышку каждого.
Открыв пятнадцатый, он осветил содержимое факелом.
Джеймс ахнул от изумления. Все сундучки были наполнены золотыми и серебряными монетами.
– Как… как это возможно? Неужели все истории о колдовстве в вашей семье – правда?
Ангус рассмеялся:
– Нет, милорд, это пустые сказки. Просто я владею золотыми и серебряными рудниками, которые унаследовал в Новом Свете. Раньше они принадлежали моей тетке и ее мужу, испанскому герцогу. У них не было детей, и я оказался их наследником.
Это моя тайна, а теперь и вы знаете о ней, милорд. Видите, как я живу? Просто, но комфортабельно. Я не смогу истратить все эти деньги, проживи хоть сто лет. Зачем мне рисковать всем, что имею, и носить клеймо предателя за маленький мешочек с монетами, который для кого-то может считаться целым состоянием, но для меня – сущим пустяком?
Граф Морей подумал, что, должно быть, спит. Он впервые за всю жизнь видел столько золота и серебра! Этого было достаточно, чтобы содержать шотландское правительство, на много лет вперед.
На миг он едва не поддался соблазну конфисковать все, но тут же понял, что этого делать нельзя. Он был человеком хитрым и всегда старался не впутываться ни в какие заговоры, хотя знал о большинстве из них и даже санкционировал некоторые. Но не мог позволить себе быть обвиненным в участии. Он находился в Англии, когда Риччо и Дарнли были убиты. Джеймс Стюарт был также человеком осторожным.
