– Я поговорю о вас с отцом Мишелем, – строго сказал он магистрату. – Боюсь, что ваша алчность повлияет на дела, которые вы рассматриваете.
Магистрат застонал.
– Клянусь, что выношу приговоры только на основе закона!
– Вашему слову больше нельзя доверять. Я стану пристально наблюдать за вами, – пообещал священник и, повернувшись к графу, пожал его руку. – Пусть Господь убережет вас, мсье, и спасет от злых людей.
Две копии пергамента были переданы графу. Он отдал одну Анабелле и спрятал другую за пазуху. Они вышли из дома, распрощались с мсье Клодом, уселись на лошадей и выехали из деревни Монт де Деверо.
Только когда они оказались за пределами деревни, Ангус заговорил:
– Возможно, нам придется сегодня ночевать в поле. Собственно говоря, я бы предпочел именно это.
– Я тоже, – согласилась Анабелла. – Купим еды в гостинице, где останавливались прошлой ночью, но проедем мимо. Завтра к вечеру нужно быть в Бресте. Возможно, даже к ночному приливу. Чем скорее доберемся до Шотландии, тем лучше я себя почувствую.
Матросы «Газели» говорили, что теперь, когда лето на исходе, погода может испортиться. Шторма, который налетел на нас перед тем, как мы пристали к берегу, было для меня более чем достаточно. Где ты был в ту ночь?
– Играл в шахматы с капитаном, – пояснил Ангус. – Игра временами прерывалась, когда его требовали на палубу.
– А мастер Гамильтон просидел почти всю ночь, слушая звуки рвоты и молитвенные завывания отца и сына в соседней каюте.
– Ты так храбра! – восхитился он. – Последовать за мной через Шотландию – да еще отплыть на «Газели» в костюме мальчика!
– Если такая некрасивая женщина, как я, вызывает жалость и сочувствие, то никто не обращает внимания на меня в обличье подростка, – усмехнулась Анабелла.
– Не сердись на меня, Ангус, ибо я боюсь, что как только мы окажемся под крышей дома, твое облегчение превратится в гнев. Я никогда еще не чувствовала грозившей кому-то опасности, но когда ты сказал, что вернешься во Францию, я поняла, что тебя ждет беда. И просто не могла позволить тебе ехать одному.
Понимаю, мужчины не любят сознавать, что они уязвимы, но я не могла оставаться, даже если бы твой брат привязал меня к столбу. Я перегрызла бы веревки и поехала за тобой! – яростно прошипела она.
– Верю, – тихо ответил он. – Я полюбил тебя, как никогда никого не любил. Нас связали надежные узы.
Ее глаза наполнились слезами.
– Ты прав, Ангус, – кивнула она. – Простишь за то, что тебя ослушалась?
– Ты спасла мне жизнь.
