– Женщина, – проворчал он, – хочешь испытать мое терпение?
– Да, – прошептала она, прежде чем лизнуть мочку его уха, и стала развязывать его штаны. Под ними ничего не было, и она легонько сжала его твердые ягодицы. – Вы действительно скучали по мне, милорд? Если хотите заставить меня поверить в это, покажите, как сильно…
Она стала гладить его мужскую плоть, ласкать яички.
Граф застонал, когда огненное наслаждение окутало его. Всего год назад она была застенчивой, но любопытной девственницей.
Он внял этому любопытству и научил ее удовлетворять его, удовлетворять их обоих.
Она оказалась поразительно способной ученицей. Иисусе!
Он снова застонал, когда она упала на колени, чтобы взять его в рот. Она хорошо выучила свои уроки, потому что греховное наслаждение вновь пронзило его. Длинные пальцы запутались в ее густых волосах, пока она возрождала к жизни его плоть – ртом, языком и искусными пальцами, перебиравшими его яички. Он закрыл глаза, наслаждаясь восхитительными ощущениями.
В первые месяцы их брака он полюбил ее за качества, не имевшие ничего общего с ее роскошным, соблазнительным телом.
Он видел доброту. Заботливость и ум. Именно ум он находил в ней главным. И еще безусловную преданность Дуну. Но когда они соединились, он был поражен совершенством тела, возбудившего в нем страсть, какой он раньше не ведал. Кто-то мог посчитать эту страсть вожделением, и вначале, возможно, так и было. Но не сейчас. Он влюблен в жену и не мог представить своей жизни без нее. К его облегчению и радости, она отвечала на страсть страстью.
– Довольно, милая, – взмолился он.
Анабелла грациозно поднялась, обвила руками его шею и прижалась гибким телом.
– Не играйте в любовника, милорд. Я хочу почувствовать вас в себе. Глубоко! Потом мы ублажим себя ласками и поцелуями, но сейчас мне нужна твоя плоть во мне, Ангус, мой повелитель и муж!
Он снова прижал ее к краю кровати, толкнул на перину, поднял ее ноги и закинул себе на плечи.
– Счастлив угодить вам, мадам, – глухо сказал он, с громким вздохом наслаждения входя в нее.
Ее лоно, влажное и горячее, с готовностью приняло его, сжимая длинный толстый стержень, который окунулся в него до конца.
– Ваше желание исполнено, мадам? – требовательно спросил он, застыв.
– Да!
Матерь Божья!
Его плоть пульсировала жизнью. Закрыв глаза, Анабелла повторила:
– О да, Ангус. Но будет совсем идеально, дорогой, если ты… Ах! О да! Так! Именно так! Не останавливайся! Не смей останавливаться!
Ее руки смяли покрывало.
