Больше всего на свете я всегда ненавидела беспомощность. Вместе с яростью внутри меня вспыхнул жар, стало больно дышать... Больно дышать?"
"Я сама не поняла, что случилось. Трава под нашими ногами на мгновение вспыхнула золотым светом, а затем из-под земли взметнулись вверх прямые зеленые побеги. Острые концы пронзали найгов, и те начали корчиться, пытаясь вырваться. Белые ленты не стали медлить. Они обвивались вокруг шеи тварей, отрезая найгам головы, а затем руки и ноги.
Я изумленно хлопала глазами и смотрела на зеленые побеги, напоминающие стебли бамбука.
В груди разгорался жар, который обжигал легкие. И это до боли напоминало тот момент, когда эльфийка пробудила мою золотую искру. Меня поразила догадка. Так это и есть она? Та самая «творящая жизнь» магия эльфов?
Все это пронеслось в моей головы в считанные мгновения. Крупного найга тоже пронзили стебли. Но прежде, чем белые ленты оторвали ему голову, длинный коготь успел оцарапать мне щеку.
Капли крови выступили на коже, и ночь окрасилась знакомой зеленью.
Кажется, так плохо мне еще никогда не было. Жар в груди стал нестерпимым, живот скрутило болью, в щеку будто воткнули нож, а в глазах потемнело. Я силилась сделать вдох, но у меня ничего не получилось. Эльфийская магия и некромантия категорически не желали уживаться в моем теле.
В голове снова раздался голос:
«Спокойно. Дыши».
После этого холодный язык прошелся по моему лицу, заживляя ранку и усыпляя пробужденный ей некромантский дар. Жжение в груди начало медленно утихать.
Я сделала судорожный вдох. Над головой раздался голос Святого:
—Живые? Неплохо справились. Девчонка использовала золотую искру?
– Ее зовут Шиясса, – выдавил Шон, которому пришлось гораздо тяжелее, чем мне.
Я мягко отстранила морду пса и огляделась. Передо мной сидел Тьен, и умные зеленые глаза смотрели на меня укоризненно. Шон и Ястер стояли перед Святым и сбивчиво рассказывали ему о том, что произошло. Винсент закатал рукава рубашки и выверенными четкими движениями наматывал на предплечье белую атласную ленту.
Вторая лента лежала у моих ног и ничем не напоминало то смертоносное оружие, которое совсем недавно меня защищало. Я сжала шелк и замерла, пытаясь справиться с нахлынувшими ощущениями.
В чувство меня привел голос Винсента:
– Отдай мне ее, пожалуйста, Шия.
Не знаю, какое в этот момент у меня было лицо. Но говорил он со мной как с сумасшедшей. Рядом тут же появились Шон и Ястер.
