Но трепещите, ведь я придумаю нечто такое, о чем вы еще долго не забудете! Вся ваша троица!
– А я с какой стати? – нахмурился Макс.
– Вот именно! – подбоченилась Камилла. – Я тоже ни при чем!
– А я вообще подозреваю заговор, – сказал Алекс, которого Корнелиус все еще теснил к шкафу. – Эти двое спелись за моей спиной, чтобы досадить моему любимому директору, а потом обвинить во всем бедного, несчастного Алекса!
– Ах вот ты как заговорил! – всплеснула руками Камилла. – Это ты зря, пожиратель сосисок!
– Зато я не толстею, – заявил ей Алекс.
– А из-за тебя, пожалуй, придется скоро дверной проем расширять.
– Я не толстая! – перепугалась Камилла. – Да я вдвое стройнее тебя!
– Вы меня утомили, – угрюмо произнес Макс. – Двигайте отсюда по-хорошему, иначе я призову ураган, и он вышвырнет вас в водопад!
В этот момент по коридорам замка разнесся мелодичный, хрустальный перезвон. Словно сотни стеклянных хрусталиков ударялись друг о друга, создавая удивительной красоты мелодию.
– Магистр призывает меня! – подскочил на месте Корнелиус, резко отступая от Алекса.
Тот едва не рухнул. – Мы еще продолжим разговор, уж не сомневайтесь! – бросил старик и рысцой припустил к себе в кабинет. Именно там стояло зеркало, через которое он обычно общался с Магистром Калиостро.
Макс, Камилла и Алекс остались втроем посреди разгромленной спальни. Они хмуро переглянулись, не зная, что сказать, затем Грановский обратился к Максу:
– Красивые ножки, Беркут. Только не мешало бы тебе их побрить!
Камилла громко прыснула, а Макс густо покраснел и принялся искать свои штаны.
– Еще одно слово, Грановский, и я действительно вышвырну тебя в водопад. Прямо сквозь крышу этой башни. Я смогу, ты знаешь! – грозно произнес он.
– О да, – кивнул Алекс и принялся рыться среди обломков шкафа. – Мы в курсе твоих способностей. Но ты не обижайся. Это я просто так сказал, чтобы завязать светскую беседу.
– Какую еще беседу? – нахмурился Макс Беркут. Он подошел к своей опрокинутой кровати и вернул ее в исходное положение.
– Ты бесишь меня с тех пор, как мы вместе начали работать в этом Экзистернате!
– И не только тебя! – вставила Камилла."
"– Когда два воина ведут разговор, лошадь должна молчать, – между делом ввернул Грановский, вытаскивая из тлеющего шкафа свой стеклянный кнут. Он свернул его аккуратными кольцами и пристегнул к поясу.
– Это я-то лошадь? – разозлилась девушка.
– Ну не я же!
– Любезности из него сегодня так и сыплются, – сказала Камилла Беркуту.
