– Да, Марии Викентьевне и ее история любви с моим дядей очень подходит.
– Женское именование Арина восходит к каноническому имени Ирина, возникшему, в свою очередь, от древнегреческого имени Эйрене, и в его основе лежит слово «мир», поэтому произошедшие от него женские имена толкуются большинством исследователей как «мирная». Вот к нашей Морозовой тоже очень подходит. Она же слова грубого ни разу никому не сказала. И пословица «Худой мир лучше доброй ссоры» – совершенно точно про нее. А Ксения переводится, как чужестранка, гостья, странница.
И мне всегда казалось, что Ксюша Стеклова – у нас в галерее человек случайный, временный, чужой. Не постоянный работник, а гостья, которую рано или поздно унесет ветром.
Дорошин хотел было уже попросить Елену никогда больше не говорить о Ксюше, что вольно или невольно стояла между ними по его мужской дурости, но захлопнул рот. Как сказала Елена про Ксюшу? Чужая, гостья, унесенная ветром? Нет, это все не то. Странница.
Она сказала «странница». Кто-то на интернет-форуме предлагал картину Куинджи под ником Странник. И свое внезапное открытие Дорошину страшно не нравилось.
– Яичница готова, – известила Елена, прервав его мысли. – Ты к столу придешь или вашему сиятельству в постель подать?
– В постель подашь себя, а завтрак я за столом съем, – сообщил Дорошин, вставая. – В ответственном деле снабжения моего болезненного организма едой и качественным сексом важно ничего не перепутать.
Она засмеялась, подбежала к нему и поцеловала горячо и искренне.
И от понимания, что эти поцелуи отныне – постоянная часть его жизни, он вдруг испытал огромное, всеобъемлющее, безбрежное счастье.
* * *Через пару часов температура у Дорошина все-таки поднялась снова. Организм твердо намеревался взять свое, выдав положенное количество температурных часов со всем прилагающимся к ним букетом ощущений. И снова Елена протопила печь, накачала воды, сварила морс из любовно запасенной дядей клюквы, а заодно и кастрюлю куриного бульона, который, по ее словам, лечил от всех болезней.
Точно так же считали дорошинские мама и бабушка, так что он лишь счастливо засмеялся, услышав нравоучение о медицинской пользе бульона.
Периодически проваливаясь в температурное забытье, Дорошин гонял в голове лихорадочные мысли о Ксюше, страннице Ксюше, горячо уверявшей его, что ее муж не имеет никакого отношения к истории с кражей картин.
