Дорошин прищурился, уворачиваясь от бившего по глазам света, и увидел…
На дальней стене, видимо, той самой, где в храме, до того, как он стал художественной галереей, располагалась алтарная часть, пылала яркими, совсем не выцветшими за долгие годы забвения красками фреска, повторяющая «Тайную вечерю» Леонардо да Винчи.
– Что это? – недоуменно спросил он у Елены. – Как это?
– А вот так. – Она счастливо засмеялась. – Вы знаете, я, наверное, больше других переживала из-за того, что нас выселяют и лишают здания.
Но оказывается, в самом неприятном событии можно найти положительные стороны. Если бы не этот переезд, не реставрация здания, не возвращение его церкви, никто бы и не вспомнил, что здесь было такое чудо. Галерею же в начале двадцатых годов открыли, стены панелями зашили, чтобы удобнее было картины развешивать, фреску скрыли от людских глаз. Любопытно, что ни в одном источнике про нее не упоминается. Была, а как будто и не было.
– И какой это век?
– Мария Викентьевна сказала, что ориентировочно середина девятнадцатого.
Хотя экспертиза нужна, конечно. Это копия с картины Леонардо, но только не совсем точная. К примеру, художник Иуду облачил в одеяние совсем другого цвета. Предстоит большая научная работа, чтобы определить автора и историю возникновения этой фрески. Ясно только, что выполнена она полностью по православным канонам.
– Удивительная находка…
– Да, конечно. Это настоящий образчик храмовой живописи. Ценность несусветная. Мне так хотелось, чтобы вы тоже ее увидели, и вот вы оказались здесь! Тоже маленькое чудо.
Дорошин был склонен с этим согласиться. Он с некоторым волнением и искренним интересом смотрел на фреску, чей колорит и композиционное построение были выше всяческих похвал.
– А много встречается случаев существования подобных копий в храмах? – спросил он Елену.
– В том-то и дело, что это редкость! Конечно, практика копирования произведений живописи, и в первую очередь, конечно же, эпохи Возрождения, в России появилась еще в восемнадцатом веке.
Русские художники ездили в Италию, видели все своими глазами, пытались копировать, чтобы постичь тайну мастерства великих живописцев. Однако в храмовой живописи это практически не использовалось. До нашей находки был известен лишь еще один подобный случай. В Казанском соборе в Питере тоже есть фреска, представляющая собой копию картины Леонардо, и тоже в алтарной апсиде, и, пожалуй, это все.
