– Мы с Аленой уже месяца два переписывались, я понимал, что это то, что мне нужно, и обдумывал, как вызвать ее в Москву. Тут вы правы. И именно в этот момент встретился с приятелем одним. Ну, как сказать, приятелем… Скорее, знакомым. Он для моего сайта фотографии работ делает. Фотограф от бога. Так, как он, произведения искусства мало кто снимает. В общем, разговорились мы с ним, а тут Алена сообщение прислала. Я случайно в разговоре сказал, что вот, мол, девчушка прекрасная, пишет мне из славного города на Волге.
И Андрей мне сказал, что в городе этом бывал и картинная галерея там прекрасная. Есть на что посмотреть. Вот я и решил, что, пожалуй, съезжу. Недалеко ведь, вместе с дорогами в один световой день уложишься. Сел да поехал.
Дорошин почувствовал, что, как в детской игре, вдруг становится «горячо». Он вспомнил рассказ Ксюши о визите в галерею неизвестного фотографа из Москвы, который снимал работы Куинджи, и после этого их никто не видел. Не тот ли это человек, о котором говорит Колесов?"
"– Михаил Николаевич, – он старался не выдавать охватившего его сыщицкого азарта, – а вы можете назвать мне фамилию того человека, который порекомендовал вам посетить нашу картинную галерею?
– Не доверяете? – насмешливо спросил Колесов.
– Проверить хотите? Что ж, я не против. Проверяйте. Быстрее поймете, что ничего криминального в моих словах и поступках нет. Полгода назад побывать в вашем городе мне посоветовал фотограф Ян Двиницкий. Я последовал его совету, побывал в галерее, заодно вживую познакомился с Аленой.
– Почему же тогда вы стали давать ей деньги не сразу, а только сейчас? Она купила себе новую шубу всего неделю назад.
– Сначала устроил ей что-то типа испытательного срока. Хотел быть уверенным, что девочка не взбрыкнет и не наделает мне неприятностей. Мы с ней довольно долго утрясали детали нашего, хм, соглашения. А потом я в Америку улетал на несколько месяцев. У меня там подразделение работает, требовался хозяйский пригляд. Вот как вернулся, так Алену к себе и вызвал.
Ну и денег дал. В знак благодарности. В общем, ты, мужик, меня извини, но в поступках моих нет ничего предосудительного, кроме кобелизма. Так, думаю, что в этом вопросе ты и сам не ангел.
Дорошин вспомнил Ксюшу и покраснел.
– Дайте мне телефон Двиницкого, – хмуро попросил он. – Если все так, как вы говорите, то не думаю, что у меня еще возникнут вопросы к вам или к Алене. В полиции нравов я, как вы правильно заметили, не работаю.
