Тот работал, звонок был включен. И сеть эта штука тоже ловила.
Он чертыхнулся. Походил еще немного.
Кино закончилось. Он запустил его сначала на тот случай, если она проснется и спросит, почему он все еще здесь. Потом снова пошел в обход по первому этажу.
Вернувшись в гостиную, он потер рукой лоб и почувствовал пот. Он привык к более низкой температуре, а может быть, просто был слишком взвинчен. В любом случае, ему было очень жарко, поэтому он снял пиджак, положив свое оружие и телефон в сумку.
Закатывая рукава рубашки, он стоял над ней и прислушивался к ее медленному, ровному дыханию.
Она казалось такой маленькой на этой кушетке, совсем маленькая со своими серыми глазами воительницы, скрытыми веками и ресницами. Он сел рядом с ней, осторожно подвинув ее тело так, что она свернулась в изгибе его руки. Она была просто крошечной в окружении его мускулов.
Она зашевелилась, подняла голову.
— Рейдж?..
— Спи, — прошептал он, прижимая ее к груди. — Просто позволь мне обнять тебя. Это все, что я собираюсь делать.
Кожей он впитывал ее дыхание и закрыл глаза, когда ее рука обняла его за талию.
Тихо.
Вокруг было так тихо. В доме было тихо. На улице было тихо.
У него появилось дурацкое желание разбудить ее и уложить так, чтобы лучше чувствовать ее тело.
Но вместо этого он сконцентрировался на ее дыхании, пытаясь выровнять его с движением своих собственных легких.
Так… мирно.
И тихо.
Глава 20
Уходя из закусочной «Moe’s», где он подрабатывал мытьем посуды, Джон Мэтью беспокоился о Мэри.
В четверг она пропустила свою смену на горячей линии, что было крайне необычно, и он очень надеялся, что сегодня она, наконец, пришла. Было только двенадцать тридцать, и до конца ее рабочего дня оставалось еще полчаса, поэтому он был уверен, что сможет перехватить ее. При условии, что она появится.
Он шел так быстро, как мог, и покрыл шесть грязных кварталов за десять минут. И хотя в дороге домой не было ничего необычного, здание его, как всегда, являло собой «райский уголок».
Подойдя к двери, он услышал, как спорят двое пьяных мужчин: их взаимные претензии были огромны, нелогичны и цветасты. Женщина пыталась перекричать орущую музыку. Мужчины проорали в ответ что-то, что, по мнению Джона, могли произнести только вооруженные люди.
Джон проскочил через фойе и поднялся по расшатавшейся лестнице, закрыв за собой дверь студии быстрым поворотом замка.
Это место было совсем маленьким, и, наверняка, стоило снести его еще лет пять назад.
