В нем не было страсти, только мрачное намерение, которое превращало этот вполне невинный жест в серьезную клятву.
Когда он отпустил ее, она отступила назад и споткнулась. И оказалась на заднице.
— О, черт, Мэри, прости. — Он опустился на колени. — С тобой все нормально?
Она кивнула, хотя и не была в порядке. Она чувствовала себя неловкой и смешной, растянувшись на траве.
— Ты уверена, что все в порядке?
— Да.
Проигнорировав предложенную им руку, она поднялась и стряхнула с себя кусочки газона. Слава Богу, ее юбка была коричневой, а земля, на которую она упала, — сухой.
— Просто поехали ужинать, Мэри. Давай.
Большая рука опустилась на ее затылок и повела к машине, не дав ей возможности воспротивиться. Хотя, конечно, мысль об этом не приходила ей в голову. В последнее время на нее свалилось такое количество ошеломляющих вещей, главной из которых был он, что у нее просто не оставалось никаких сил на сопротивление. Кроме того, что-то произошло между ними в том момент, когда их губы встретились. Она не знала, что это было или что это означало, но это связало их.
Хел открыл пассажирскую дверь и помог ей сесть в машину. Когда он сам забрался внутрь, она стала оглядывать новенький интерьер, чтобы избежать соблазна смотреть на его профиль.
Автомобиль зарычал, когда он включил первую передачу, и они покинули ее узкую дорогу, подъехав к знаку «Стоп» на 22-ом шоссе. Он посмотрел по сторонам и повернул направо, звук мотора стихал и возрастал с новой силой, когда он переключал передачи, разгоняясь.
— Это просто потрясающая машина, — сказала она.
— Спасибо. Мой брат поработал над ней для меня. Тор любит машины.
— Сколько лет твоему брату?
Он напряженно улыбнулся.
— Он достаточно взрослый.
— Старше тебя?
— Ага.
— Ты самый младший?
— Нет, но все немного не так. Мы братья совсем не потому, что нас родила одна и та же женщина.
Господи, иногда он таким странным образом складывал слова в предложения.
— Вас усыновили одни и те же люди?
Он покачал головой.
— Тебе не холодно?
— Э, нет.
Она взглянула на свои руки. Они были засунуты между колен, плечи скрючены. Поэтому он и подумал, что она замерзла. Она попыталась расслабиться.
— Все нормально.
Она посмотрела в окно. Желтая двойная линия посреди дороги мерцала в свете уличных фонарей. Лес подступал к самой кромке асфальта. Из-за окружающей их темноты казалось, что 22-ое шоссе — это бесконечная дорога в никуда.
— Как быстро ездит эта машина? — Прошептала она.
— Очень быстро.
— Покажи мне.
