Но то были ее фантазии. Это — была реальность.
Он страдал. И в этом не было ничего сексуального и возбуждающего.
Она подняла полотенце, подошла к нему и осторожно положила, прикрыв его обнаженную плоть. Он вздрогнул и прижал его к себе. Взглянув на него, она заметила, что белки его глаз покраснели, но он не плакал. Возможно, она ошибалась насчет всхлипов.
— Пожалуйста… Оставь меня, — сказал он.
— Я хочу…
— Иди. Сейчас же. Никаких желаний. Никаких надежд. Ничего. Просто уходи. И никогда больше ко мне не подходи.
Поклянись. Поклянись.
— Я… Я обещаю.
Бэлла быстро вышла из его спальни. Отойдя достаточно далеко от его спальни, она принялась пальцами расчесывать волосы, что бы хоть немного пригладить их. Она чувствовала болтающиеся на талии трусики, но оставила их там. Если бы она сняла их, ей все равно некуда было бы их положить.
Вечеринка на первом этаже продолжалась, но она чувствовала себя не в своей тарелке. Она пошла к Мэри, попрощалась с ней и огляделась в поисках доджена, чтобы уехать домой.
Но потом в комнату вошел Зейдист. Он переоделся в белый нейлоновый спортивный костюм и держал в руке черную сумку. Не глядя на нее, он подошел к Фьюри, стоявшему в нескольких шагах.
Обернувшись и увидев сумку, Фьюри отпрянул.
— Нет, Зед. Я не хочу…
— Либо ты сделаешь это, брат, либо я найду кого-то другого.
Зейдист протянул ему сумку.
Фьюри уставился на нее. Когда он наконец взял ее, его руки дрожали.
Они вышли из комнаты вместе.
Глава 41
Мэри поставила пустое блюдо около раковины и протянула Рейджу поднос, чтобы они могли собрать всю посуду вместе.
Теперь, когда вечеринка закончилась, все помогали убираться.
Когда они вышли в фойе, она сказала:
— Я так рада, что Велси и Тор взяли к себе Джона. Я была бы рада увидеть его сегодня вечером, но приятно знать, что он в хороших руках."
"— Тор сказал, что у бедняги просто нет сил, чтобы выбраться из кровати, так он измучен. Он только и делает, что ест и спит. И, кстати, я думаю, что ты была права. Фьюри явно заинтересовался Бэллой.
Он очень долго ее разглядывал. Никогда раньше не видел, чтобы он занимался чем-то подобным.
— Но ты ведь сказал, что…
Когда они прошли рядом с большой лестницей, спрятанная за ней дверь открылась.
Вышел Зейдист. Лицо его было избито, рубашка порвана. На нем была кровь.
— О, черт, — пробормотал Рейдж.
Зейдист прошел мимо них, черные глаза не двигались. На его губах играла легкая удовлетворенная улыбка, которая никак не вязалась с происходящим.
