Если б этого не случилось, ты бы погиб, не получив всего необходимого.
Джон подошел и сел рядом с Торментом.
— Ты хочешь меня еще о чем-то спросить?
Джон кивнул, но не смог выразить словами разбегавшиеся во всех направлениях мысли.
— Вот, что я тебе скажу: подумай обо всем этом ночью. Завтра поговорим.
Джон едва осознавал, что кивнул в ответ. Тормент поднялся и подошел к двери. Внезапный приступ паники накрыл Джона с головой. Мысль о том, что он останется один, казалась чудовищной, несмотря на то, что он находился в красивом доме с милыми людьми — в полной безопасности.
Он просто чувствовал себя… таким маленьким.
В поле его зрения появились тяжелые ботинки Тормента.
— Эй, Джон, может, я посижу здесь с тобой немного? Как тебе эта идея? Посмотрим телевизор.
Спасибо, жестами показал он, не подумав. Я чувствую себя немного странно.
— Я приму это как «да». — Тормент уселся на подушки, взял пульт и включил телевизор. — Вишес, один из моих братьев, обеспечил нас техникой. Кажется, здесь штук семьсот каналов.
Что ты хочешь посмотреть?
Джон пожал плечами и откинулся на спинку кровати.
Тормент щелкал каналы, пока не наткнулся на «Терминатора-2».
— Нравится?
Джон тихо присвистнул сквозь зубы и кивнул.
— Да, мне тоже. Это же классика. А Линда Гамильтон — горячая штучка.
Глава 38
Рейдж проснулся поздно, очень поздно, и разбудили его плохие новости. Постоянный ужасный зуд внутри него вернулся. Передышка, данная Девой-Летописецей, закончилась. Зверь занял свое место.
Он открыл глаза и увидел волосы Мэри, рассыпавшиеся по его подушке.
Изгиб шеи. Обнаженную спину.
Его бросила в пот, эрекция была быстрой как удары его сердца."
"Он подумал о том, как они занимались любовью после его питания. А потом еще раз, когда вернулись в свою комнату. А потом еще дважды в течение дня. Каждый раз он чувствовал, что не стоит делать этого, потому что она и так сильно утомлена. Но каждый раз она встречала его с улыбкой, несмотря на весьма вероятные боль и истощение.
И он хотел ее снова. Прямо сейчас. Но теперь, с новой бушующей внутри жаждой, все было по-другому. Он испытывал такой дикий голод, словно никогда не прикасался к ней и не видел ее несколько месяцев. Борясь с этим ощущением, он обхватил себя руками: пальцы дрожали, кожу покалывало. Зуд охватил все его тело — в нем гудела каждая косточка.
Он вылез их постели и направился в душ. К тому времени, как он вернулся в спальню, контроль над телом почти был в его руках.
