Он широко раскрыл руки, и она пошла к нему в объятья, тесно прижимаясь к нему, чувствуя его дыхание. Он был таким теплым, и так замечательно пах свежим воздухом и утренней росой.
— Я не думал, что ты бодрствуешь, — прошептал он, пробегая пальцами вверх-вниз по ее спине.
— Не смогла заснуть.
— Я же сказал, Мэри, здесь ты в безопасности. — Его пальцы начали массировать ее шею у основания. — Черт, ты так напряжена. Ты уверена, что все в порядке?
— Все хорошо. Правда.
Его руки замерли.
— Ты хоть когда-нибудь отвечаешь на этот вопрос правду?
— Я только что именно это и сделала.
Ну, почти.
Он продолжил массаж.
— Пообещай мне кое-что.
— Что?
— Ты дашь мне знать, когда с тобой не все будет в порядке? — В его голосе сквозили дразнящие нотки. — То есть, я знаю, ты сильная, так что я не буду ждать этого момента, затаив дыхание. И тебе не убивать меня, когда это случиться.
Она рассмеялась.
— Я обещаю.
Он поднял ее подбородок и серьезно посмотрел ей в глаза.
— До тех пор, я буду беречь тебя. — Он поцеловал ее в щеку.
— Слушай, я собирался пойти на кухню и перекусить. Хочешь со мной? В доме тихо. Другие братья еще не вернулись.
— Конечно. Только дай мне переодеться.
— Просто натяни один из моих свитеров. — Он подошел к комоду и достал оттуда что-то мягкое, черное, размером с брезент. — Мне приятно, что ты надеваешь мою одежду.
Он помог ей одеться. На его губах играла характерная мужская улыбка, полная удовлетворения. Это было улыбка собственника.
* * *К тому времени, как они закончили поздний ужин и начали подниматься наверх, у Рейджа возникли проблемы с концентрацией.
Внутренний гул беспокоил его сильнее, чем когда бы то ни было. И он был полностью возбужден, тело горело так сильно, словно кровь вот-вот должна была вскипеть в его венах.
Когда Мэри подошла к кровати и забралась на нее, он отправился принять быстрый душ, подумав, не стоит ли ему самостоятельно облегчить проблемы с эрекцией. Эта чертова штука была сильной, твердой, адски болела, а вода, котившаяся вниз по его телу, напоминала нежную кожу Мэри.
Он обхватил себя ладонью, представляя, как она двигалась под его ртом, пока он доставлял ей удовольствие. Он продолжал меньше минуты."
"Когда все было кончено, он понял, что совершенно пустой оргазм лишь наполнил его тело еще более сильным желанием. Как будто оно знало: «настоящее» было рядом в комнате, и оно должно было принадлежать ему.
Чертыхнувшись, он вышел из душа и, обтерпевшись полотенцем, направился к шкафу.
