И то, и другое причиняло боль: первое, потому что подчеркивало его слабость, второе, потому что лишало его надежды найти кого-то, о ком он смог бы заботиться.
Именно поэтому он и хотел женщину. Из-за этой гигантской нужды защищать, спасать, охранять. Но это было невозможно.
Кроме того, какая женщина может захотеть его? Он был чертовски тощим. Джинсы висели на ногах. Рубашка закрывала яму между его ребрами и бедрами. Размер его ног был как у десятилетнего.
Джон чувствовал, как отчаяние разливается по телу, но никак не мог понять, что же так сильно расстроило его.
Конечно, ему нравились женщины. И он хотел прикасаться к ним, потому что их кожа была такой нежной и они так приятно пахли. Но он все равно ни разу не возбуждался, даже когда просыпался посреди своих снов. Он был настоящим уродом. Застрявший в развитии где-то между женщиной и мужчиной, он не мог отнестись полностью ни к одним, ни к другим. Гермафродит без видимых доказательств.
Хотя одну вещь он знал наверняка. Мужчины ему точно не нравились.
Немало их подкатывало к нему за последние годы с деньгами, наркотиками или угрозами в попытках заставить его ублажать их в туалетах или машинах. Ему всегда удавалось убраться подальше каким-то образом."
"Ну, всегда лишь до прошлой зимы. В январе один из них наставил на него дуло пистолета на лестничной площадке дома, в котором он тогда жил.
После этого он переехал и стал носить с собой собственное оружие.
Еще он позвонил на Горячую линию по предотвращению самоубийств.
Это произошло десять месяцев назад, но он все еще с трудом переносил прикосновение джинсов к собственной коже.
Он бы выбросил все четыре пары, если бы мог позволить себе купить новые. Вместо этого он сжег те, что были на нем той ночью, а под остальными всегда носил длинные кальсоны. Даже летом.
Так что, нет. Ему совсем не нравились мужчины.
Может быть, именно поэтому он так реагировал на женщин. Он знал, какого это: ощущать себя мишенью того, кто больше и сильнее тебя.
Не то, чтобы он хотел поделиться с кем-то подобным опытом.
У него не было никакого желания рассказать кому-то о том, что произошло с ним на той лестничной площадке. Он не мог даже представить себе, как произносит эти слова вслух.
Но, Боже, что если женщина спросит его, был ли он с кем-нибудь до нее? Он не будет знать, что ответить на это.
Послышался тяжелый стук в дверь.
Джон быстро сел, потянувшись к подушке, под которой лежал пистолет. Он снял его с предохранителя.
Стук повторился.
