Я потянулась к ноге, и почувствовала, что это сеть, но она была тяжелой – в ней на дне лежала Клер.
Нырнув с последними запасами воздуха, я схватила сети, и потянулась выше, где в светлом проеме над головой торчали сети, руки. Но лёгкие обожгло, и рот открылся сам, заполняя их холодными водами озера.
Глава 78
– Не забывайте одеться теплее, ведь погода сегодня решила подарить нам прохладу – на английском, с глупым смешком, давая понять, что всякая погода хороша, вещал мужской баритон.
– Вечером на палубу лучше не выходить, а провести время в наших ресторанах. На нижней палубе вас ждет караоке, и вы обязательно получите подарки за участие в нем, если конечно, будете попадать в ноты, – на этот раз мужчина рассмеялся.
Голова была тяжелой, и запахи, которые меня окружали, казались немыслимо лишними, новыми, непривычными. Я быстро открыла глаза, надеясь проснуться. Бернард скорее всего, уже запалил костер, и пора готовиться к встрече, но то что я увидела, было кошмаром: чистая белая палата, большие окна, выходящие на океан, на горизонте, словно огромная огненная черепаха, закат.
Это размеренно болтало радио…
Я начала дышать быстрее, и запищали какие-то датчики, я посмотрела на свою левую руку – из нее торчала трубка системы. Я резко повернула голову вправо – там, с широко открытыми глазами, лежала недвижимо Лиля. Не Клер, а Лиля, которую я не видела уже почти три года.
Голова кружилась сильнее, во рту пересохло, и только я хотела сесть, чтобы дотянуться до нее, в палату вбежала девушка – медсестра и мужчина – врач. Он был седым, его белый халат так шел ему, что можно было смотреть и смотреть. Боже, когда закончится этот глупый сон? Когда я очнусь в нашем доме?
И тут я вспомнила о своем животе. Рука потянулась к нему, но он был плоским. Девушка ругала меня на английском, а я не отвечая ей, скидывала одеяло, под которым были не ноги Элизы – тонкие и длиннющие, в ссадинах от работы.
Там были ноги Маши – меня прежней. Они были плотные и твердые как корни какого-то низкорослого, но крепкого кустарника.
Я вспомнила воду, метущиеся во льду сети и руки, тянущиеся оттуда, где был свет. Он добавлял блеска обломкам льда, этому мелкому крошеву, блестящему как миллиард высыпанных в воду бриллиантов.
Я не могла говорить, а глаза наполнились слезами.
