Поливал водой, шептал какие-то незнакомые ей слова, и она даже не поняла в какой момент эта простыня упала на ноги.
Она не отрывала глаз от него, ловила каждый его взгляд на нее, каждую эмоцию, разгадывала, что она значит.
Он насухо вытер ее чистой простыней, уложил в чистую постель, разделся до нага и лег рядом.
– Твоя душа может быть в каком угодно теле, и даже через века она будет искать меня, как и моя душа твою, – шептал он, целуя ее глаза, нос, губы. – Ничего не смогло бы нас с тобой разлучить, и ты уже спасла меня.
Неужели ты думала, что я не вижу этого?
– Почему тогда ты молчал, – всхлипывая все сильнее и сильнее спросила его Клер, стараясь как можно ближе прижаться к его груди, уткнуться носом в его шею.
– Нам нельзя было показываться духам. Их зависть убила бы наши души.
– У нас это называют завистью Богов.
– Они нашли нас, значит больше нечего бояться. И мы оба расплатились уже за все. Больше нас не разлучат. Скажи мне свое имя, – тяжело дыша спросил Сквонто.
– Лилия.
Глава 64
Бернард остался у могавков с Аннет, иначе она кричала и царапалась, вырывалась, и грозила расцарапать всем глаза.
Сквонто решил вернуться в какие-то доли минуты, просто почувствовав, что это необходимо. Сердце колотилось как после быстрого бега, и он боялся опоздать к Клер – он чувствовал, что все дело в ней.
Когда он сошел на берег и увидел всех спящими на берегу, то поспешил в дом. Он не слушал бегущую за ним Пэвэти, боялся, что его страхи окажутся ерундой в сравнении с тем, что будет, если он потеряет Клер.
Это мне рассказала днем Клер, которая вышла в огород к обеду, словно и не лежала вчера с температурой, после которой мало кто выживает.
Женщины молчали, и все разговоры были о делах, о планах. Мы приступали к уборке урожая, а это значило, что теперь почти все время мы должны работать, не разгибая спины. Важно было все убрать до дождей.
Прошло две недели, мы заканчивали с картошкой, оставив тыквы на более поздний срок, и я ловила себя на том, что постоянно смотрю на озеро, но Бернард не возвращался.
Сквонто лишь однажды сказал, что он вернется только тогда, когда могавки скажут ему, иначе, они не оставят Аннет у себя."
"У меня было ощущение, что это все на руку Аннет, и чем дольше там Бернард, тем сильнее она верит в то, что он остался с ней. Я пыталась гасить эту глупую ревность, но у меня плохо выходило. Я недоумевала – как можно так прикипеть к человеку, который не вызывает особых эмоций, не так сильно притягивает к себе.
