– Нужно выпить весь бульон, в нем лекарство. Я попою тебя из ложки, а твоя работа глотать, хорошо?
– Хорошо, только я не обещаю, что осилю всю эту миску – у нас за поесть главной всегда была ты, – она смеялась, и все больше давала мне надежды.
– Ничего не болит?
– Нет, только жарко и мокро.
– Ну, это ты переживешь, помнится, ты очень любила баню.
– Да, нам стоило бы построить здесь хоть что-то похожее на нее.
– Ну, настоящую мы, боюсь, не осилим, а вот походную – легко. Глины у нас, хоть Голема лепи. Внутри наложим кучу камней, под ними – очаг, и все.
По-простому. И попариться там можно будет, и помыться в тепле. А лоханей нам Малкольм навыстругивает – ему, по-моему, очень понравилось.
Я говорила и говорила, строила планы, делилась ими с Клер – так мне было спокойнее, так я понимала, что мы живы, и что у нас есть шансы на жизнь.
На улице вдруг начался гомон, я слышала разговоры у реки, потом голоса перекинулись к кухне, и там к ним присоединились голоса Барбары и Маргрет, а потом уже шепот Малкольма возле дома.
Я напряглась, уставившись на дверь. Куча одеял, что лежала сейчас на Клер не давала ей посмотреть туда, и она занервничала, заелозила, одними глазами спрашивая меня: «что там»?
Дверь открылась и в комнату влетел Сквонто. Он быстро окинул взглядом кучу, меня, двух девушек, что дремали у двери, потому что ближе к огню было невыносимо душно.
– Принесите большое корыто, и все уходите отсюда, – крикнул он и показал нам на двери. – Элиза, приготовь чистые простыни и постели у очага три матраса друг на друга.
Мы даже не смели задать ни одного вопроса. Я нашла новые отрезы, что девушки разрезали и подрубили для новых простыней, притащила матрасы, сложила кучей, поверх постелила пару простыней, и еще пару положила рядом.
Девушки принесли деревянное корыто, он указал на котел, что стоял на очаге, и мы вместе перелили его в корыто. Клэр смотрела на это все широко открытыми глазами, но не могла сказать ни слова.
– Теперь уходите, – крикнул он, и начал снимать с Клер эту гору одеял.
Я вышла, глубоко вдохнув, выдохнув.
Внутри стало тихо и спокойно.
– Ты же не думала, что я тебя брошу, ты же не думала, что мне важны слова? – приговаривая нежно, и в то же время, серьезно, Сквонто скинул с Клер все одеяла. Под мокрой простыней она была без одежды, и автоматом прижала к себе последний, самый тонкий слой пирога, что скрывал ее.
Он, не церемонясь, вместе с простыней, поднял ее и усадил в это корыто.
