– Сестра Маргрет, наш Бог не разрешает гневаться, злиться, и желать смерти, и он не одобрил бы ваше выражение лица, где ваше терпение и смирение? – я умела бить не только кулаками, потому что Лиля доказала мне, что слова ранят больнее. Эта сучка не сломает меня, и я добьюсь того, чтобы нам разрешили выходить. Что-то мне подсказывает, что это именно ее приказ, а не мистера Ланкриджа, который любезно поздоровался со мной. Я посмотрела в сторону трапа – входа в трюм, там, с ехидной миной стояла Бетти.
Пока сестра Маргрет переваривала информацию, делясь между злостью и Словом Божьем, я подошла к Бетти.
– Ну что, овечка, поняла кто здесь волк? Будешь вести себя неподобающе, – она произнесла последнее слово голосом Маргрет. – Будем тебя воспитывать. Так что, в следующий раз, подумай, прежде чем отвечать мне, – она открыто улыбалась, поправляя корсет.
– В следующий раз, когда я посмотрю в твои глаза, сделай очень глубокий вдох, – я прошипела это ей, и начала спускаться.
– Зачем? – она смеялась уже без прежнего энтузиазма.
– Чтобы не проглотить содержимое ведра, когда твоя голова будет в нем, – я спустилась к девушкам, не смотря на этот сброд разномастных женщин. Я уверена, что не все они как Бетти, но пока проверять не стоит. Мои «сестры» – так себе тыл. И если эти «красотки» пойдут на нас, «сестры» бухнутся на колени и будут молиться – так себе помощь.
– Сестры, кто может встать, берите под руки сидящих, мы должны выйти на свет и помолиться, должны возблагодарить Господа нашего за то, что сохранил нам жизни, – с этими словами я взяла под руку одну из слабых, и начала выводить на палубу.
Тогда-то я и поняла, что с Бетти я не справлюсь. В этом теле хорошо работает только язык. Ну, хоть что-то. Спасибо молитвам, Элиза, но ты могла бы их читать приседая или подтягиваясь.
Девушек выводили на свет, и я, наконец, рассмотрела будущих жен. У меня был один вопрос – куда мы плывем, вернее, идем? А еще, какого черта все такие страшные? Мне стало интересно – как выгляжу я. Впервые я подумала о том, что даже не представляю своего лица.
– Сестра, а где мы должны высадиться, я не помню название. После болезни, словно по голове ударили – ни памяти, ни сил, – я спрашивала ту, что всматривалась в горизонт, и от того, что она не моргала, ее глаза, похожие на рыбьи, слезились.
– Элиза, мы должны были прибыть в Джеймстаун пару дней назад, но берега все нет, и Бог оставил нас, – она собиралась плакать, но я взяла ее за плечи и повернула лицом к морю.
