Он может всё, повернуть так, словно я глупая и у меня совершенно нет чувства юмора, но на самом деле это уже не смешно, и он меня откровенно домогается.
Элион так и стоит боком ко мне, хотя смотрит мне прямо в лицо: хочет понять, что я сейчас буду делать. Хочет увидеть страх: решает можно ли меня сломать.
Конечно, внутри меня всё сжимается от ужаса. Он намного больше меня. И сейчас я чувствую себя, так словно на меня напал медведь. Но, если он думает, что я так легко сдамся, то ошибается. Пусть я и хрупкая на вид, но я буду драться, как зверек, загнанный в угол.
— Перестань! — зло шепчу я, потому что боюсь, что если начну говорить нормально, то голос позорно сорвется и выдаст мой страх.
— Или сейчас лицо тебе расцарапаю!
— Попробуй, — ехидно отвечает он, и легко ловит мою руку у своего лица. Ещё бы, наверняка, все друзья Ролдэна тренируются с ним для боев. Что такое для него хрупкая девушка, когда он выходит на бой против Дракона?
И тут я понимаю, что есть простой выход, вспоминая, как Ролдэн оставил синяки на моих запястьях.
Теперь, когда синяков у меня нет, я могу его кое о чём предупредить:
— Сейчас на моем запястье останется синяк от твоих пальцев. Кожа у меня очень нежная! — я стараюсь смотреть ему в глаза. — И мне придется объяснять, откуда он взялся. И поверь я молчать не буду!
Его взгляд становится задумчивым, он отпускает мою руку и делает шаг назад. Я тут же разворачиваюсь и бегу по коридору.
Вот она спасительная дверь моей комнаты! Я буквально вламываюсь в комнату и смотрю на свое запястье.
Там нет даже красных пятен, не говоря уж о синяке. На этот раз мне удалось его обмануть.
Я обессиленная сажусь на кровать и закрываю лицо руками. А если Элион зайдет слишком далеко, будет ли меня от него защищать Ролдэн, так же рьяно, как от мальчишки-слуги?
Я медленно снимаю платье, надеваю ночную рубашку и ложусь в кровать. Но заснуть не могу: всё смотрю и смотрю на дверь, которую даже запереть не могу.
Не выдержав напряжения, я встаю и подпираю её стулом.
Так мне кажется безопаснее. И только после этого засыпаю.
Утром довольно рано меня будит стук в дверь. Я с трудом открываю глаза. И хотя за окном светло, часы показывают только семь утра.
— Входите! — говорю я на автомате. А сама гадаю, кому я понадобилась так рано. Даже завтрака на столе еще нет.
В дверь просовывается голова очередного мальчишки-слуги, и стул, который подпирал дверь, с грохотом падает на пол.
