Я это сделала! Но там еще вроде номер надо было назвать. И я повторяю: «Волейн плютео четыре». И тут же поднимаюсь выше. Подол моего платья свободно парит в воздухе.
И тут я хихикаю в кулачок от сознания: эта библиотека точно не для женщин! Ведь снизу любому мужчине видно, что у меня под платьем. Я даже слегка розовею, при мысли, что сейчас кто-то может войти. Надо быстрее искать!
Я плыву в воздухе вдоль полки, торопливо читая названия книг, но и здесь тоже ничего нет. Одна книга без названия на корешке, и я дергаю её на себя, чтобы вытащить, но не удерживаю, и она летит вниз.
Раскрывается и падает. Листы сминаются. Я в ужасе быстро произношу:
— Волейн плютео один, — и мягко спускаюсь вниз.
Я бросаюсь к книге и разглаживаю страницы. А еще всматриваюсь в текст. Но это опять не то. Хотя она меня заинтересовывает другим.
«Чтобы домашние цветы не вяли, возьмите корень снурьки, выкопанный в полнолуние, смешайте с водой серебристого озера и опрыскайте растение».
Это уже интересно. Когда мы были детьми, то, чтобы приучить нас к дисциплине, отец выдал нам каждой по цветку и потребовал, чтобы мы за ними ухаживали.
У кого первой цветок погибнет, та и будет наказана. Ну, конечно, цветок у меня умер первым. Я поставила его на подоконник, а потом служанка его прикрыла шторой, где он у меня и завял. А вот, что мне оказывается нужно было сделать!
Я начинаю с интересом листать книгу, узнавая всё больше и больше: как вырастить огромную тыкву, как получить двухметровый укроп.
Мне это было совсем не нужно, огородницей я становиться не собираюсь, но написано увлекательно.
Когда настаёт время обеда, то я бегу неприлично быстро в другой конец замка. Передо мной мелькают удивленные лица слуг, но меня это не волнует. В последнюю минуту я степенно захожу в столовую, стараясь дышать ровно.
Большой стол накрыт закусками. Родители Ролдэна и придворные дамы сидят на своих местах и уже начали есть.
Адора бросает на меня неодобрительный взгляд и наставительно заявляет:
— В столовую положено являться за десять минут до начала обеда.
Я киваю. У нас дома можно было и опоздать и никто бы и слова не сказал. И тут я замечаю, что Ролдэна нет за столом: место справа от меня пустует.
Он входит с Марикой, когда подают суп. Конечно же, ему Адора и слова не говорит. А только улыбается:
— Задержался, мой мальчик. Весь в делах. Садись скорее, а то суп стынет.
На Марику она не обращает внимания, словно та пустое место."
"Я фыркаю про себя.
